Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 1 – Миф Базаров

Эта третья книга «Инквизитор. Охотник на попаданцев».

Первую читать тут: https://author.today/reader/572181

Наставник приходил в себя.

Веки дрогнули снова. Послышался глубокий вдох и сразу же открылись глаза.

Я смотрел на красное свечение, охватившее его тело, и не верил. Хотел не верить, но не получалось. Это было реально. А ещё я понял, что даже в момент перехода на следующий магический уровень мой дар видеть попаданцев типа «сосуществование» работал.

Не хотелось верить, что у Петра Христофоровича, восемь лет натаскивавшего меня в инквизиции, в теле сидит попаданец. И, что самое обидное, я ничего сейчас не мог с этим сделать.

— Игорь… Ты пришёл.

Голос наставника прозвучал слабо, но узнаваемо до мурашек.

Я держал лицо, как на допросе, когда нельзя дать понять, что заметил оговорку.

— Пришёл, Пётр Христофорович. Лежи.

Пётр улыбнулся так, как улыбался, когда я ему честно говорил, что ненавижу заполнять бумаги после наших выездов.

— Шамана убил?

— Убил.

— А Артёма? Ушёл, чертяка?

— С Ушинским, через свиток.

Наставник прикрыл глаза, кивнул, и подбородок дёрнулся вниз и обратно, иногда он так делал, когда думал над чем-то серьёзным. Эту мелочь не подделать.

Тело Петра настоящее, жесты тоже, память на месте. А подача — нет. На допросе человека ловят не только на том, что он говорит, но и на том, как: где пауза в ответах, в каком порядке слова, с какой задержкой. Вот это у попаданца и плыло.

— Я слышал, как сектанты о нём говорили. Двойной щит, не пробить простым.

Внутри у меня всё опустилось.

Двойной щит — деталь, про которую я не докладывал никому. В Хельсинки рядом стояли Павлик и Дима, но вряд ли в той ситуации они отслеживали количество щитов. В отчёт инквизиции двойной щит я не вписал: сам до конца не понял, что это, гипотезу на бумаге фиксировать не стал. Настоящий Пётр узнать про это мог только если ему доверяли и обсуждали такое при нём. Возможно, и обсуждали. Но «не пробить простым» — это уже не пересказ услышанного, это оценка специалиста.

Я кивнул.

— Не пробить.

Пётр шевельнулся, поморщился, поднял руку и посмотрел на запястье: кольца не было. Рукав рубахи сполз. Я поправил его, как будто помогал, он не заметил.

— Освободил. Молодец, Игорь.

Помолчал и тут же добавил, как бы между делом:

— А что это за слово ты в зале кричал? Каррок? Слышал краем уха, до того как сознание ушло.

Вот и второе.

Слово я выкрикнул сам, во весь голос. Его слышали все, тут не зацепишься. Тут важно другое. Имя мне передал Пётр по каналу, в последнюю секунду, когда шаман уже заносил клинок. Кинул, как кость, чтобы я успел сбить камлание. Значит, в ту секунду Петром был Пётр. Настоящий. И настоящий помнил бы, что сам передал мне это слово. Не спрашивал бы, что я кричал. А этот спрашивает, будто слышал выкрик ушами, а что слово вышло из него же, не знает.

— Услышал у освобождённых заложников, — сказал я.

— А я в дороге услышал. В кабине четвёртой машины ехал. Артём шамана так назвал, а тот взбесился: мол, имя его произносить нельзя, сила камлания теряется, всё заново.

— Ты с ними в машине ехал?

— Да, машину веду, а сам у них в мозгу ковыряюсь.

Вот оно. Имя это сидит в Петровой памяти, оно отложилось ещё в караване. Его попаданец и достал, и объяснил откуда, а те несколько секунд боя, когда наставник пробился наверх и кинул мне это слово, не помнит. И, кажется, он сам не понимает, что вопросом про это слово выводит себя на чистую воду: для него «Каррок» — просто мой боевой клич, вот и щупает, много ли я нарыл про секту. Не дурак. Просто играет вслепую на поле, которого не видит.