Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 6 – Миф Базаров

Встал на подножку.

Шорох прекратился.

Я поднял автомат, направил в темноту кузова, палец на спусковом крючке.

Дорогие Друзья!

Не забываем добавлять книгу в библиотеку и нажимать на сердечки. Вам не тяжело, а автору плюс в карму.

Прошёл за металлические клети, в которых сектанты везли украденных людей, направляясь в тёмный угол, где угадывались очертания деревянных ящиков.

Я подошёл ближе и пнул ногой ближайший. Тут же из темноты мне под ноги метнулся комок бурой шерсти.

Палец на спуске замер, не нажав.

Комок пролетел у самого пола по днищу кузова, отскочив на длинных задних лапах, как заведённая пружина. Он ушёл в тростник у воды. Только метёлки качнулись и встали.

— Кто это был? — Мария оглянулась, так и не опустив револьвер.

— Тушканчик из «Кержака». Патроны на эту крысу тратить жалко. Хотя Быков, мой бывший напарник, говорил, что они вкусные, — я поставил автомат на предохранитель и закинул на плечо.

— Фу… — наморщила носик девушка. — Мне кажется, крыса покрупнее будет. Как он вообще тут оказался?

— Видно, запрыгнул в портал, когда грузовики с сектантами перемещались, или когда Захар уходил.

— Ну да… — выдавила напарница, пряча револьвер в кобуру.

Я вытащил на свет, к краю кузова, все три ящика и открыл первый.

Еда. Сухпайки в плотной бумаге, банки, галеты в пачках, мешочек чая. Ящик заполнен от силы на четверть. Я прикинул на глаз: на троих недели на полторы, если экономно.

Второй ящик загремел стеклом. Пойло и эликсиры. Бутылочки разных размеров и цветов, многие початые, клейма на боках вразнобой: кто что урвал по дороге, на то и рассчитывали. Я перебирал, читая названия у горлышка. Зелёные целебные Пестовской мануфактуры — две штуки, пломбы целы. Мутно-фиолетовый энергетик — тоже Пестов. Переложил их в ящик с припасами, остальные оставил и отодвинул от борта.

Третий — поломанные амулеты и ошейники подчинения, оплавленные артефакты, обрывки цепочек. Хлам. Я приподнял один — по руке прошла слабая щекотка, фонит даже разбитый.

— Видишь? — я кивнул на хлам. — Из-за него ты фон не читала. Битые артефакты гудят даже мёртвыми.

Я закрыл и отодвинул ящик.

— А почему другие пузырьки не берёшь? Там целые ещё были, не начатые.

— Потому что это ширпотреб. «Феррейн», «Кёлер», «Пель». На колониальный рынок льют бочками. От «Феррейна» полдня знобит, «Пель» горчит так, что лучше и не пить. Эти, — я спрыгнул и понёс к кострищу первый ящик с припасами и тремя склянками, — Пестовские. Эталон качества.

Маша посмотрела на ящик с зельями ещё секунду, но спорить не стала.

— Идём к костру, — сказал я. — Поедим по-человечески.

Я поставил ящик с припасами около Петра и пошёл за дровами. Сектанты притащили их с собой из «Ухинска». В основном это были обрубки тропических стволов, тяжёлые, смолистые, для здешней болотной сырости в самый раз.

Костёр зажёг бензиновой зажигалкой. Латунный корпус с вмятиной и гравировкой ордена на боку. Пётр сунул её мне в руку в день, когда я перешёл из адептов в мастера. Сказал тогда: «Спичкой пусть в отчётах чиркают. В поле держи огонь под рукой». Покосился на наставника: тот сидел у кострища на бревне, смотря в одну точку.

Огонь занялся неохотно: дерево успело отсыреть. Но через десяток минут над костром уже висел котелок с торфяной водой, а ещё через полчаса я раскладывал по трём железным мискам кашу с тушёнкой. На огне же закипала новая порция воды для чая.