Книга Взгляд из-подо льда, страница 124 – Наталия Коротаева

— Я не отравляла вино, – помотала головой она. – За минуту до того, как в мою дверь постучали, во всей квартире выключился свет, он «вырубил пробки», после чего постучал в квартиру. Я знала, что это он. Подойдя к двери, я спросила: «Кто?» Он ответил, что это сосед снизу и что он подключал новую стиральную машину, из-за чего «вылетели пробки», и предложил мне помочь посмотреть, что с моей электросетью. Я открыла, он втолкнул меня в квартиру и, зайдя, захлопнул дверь, но даже в темноте коридора квартиры я заметила, как блестели его глаза. Он зажал мне рот и отвел на кухню.

— Вам было страшно? – перебил ее журналист, жаждущий подробностей.

— Да, мне было страшно, Франц, – сделала секундную паузу она и продолжила: – Он посадил меня на стул, заклеил рот и обмотал изолентой руки за спиной. Сел за стол напротив и поставил между нами бутылку красного вина со свечой, достал из кармана спички и зажег ее, – она прищурилась и пошевелила кончиком носа, будто внутри что-то защекотало от неприятных воспоминаний, в ее глазах заблестели слезинки, но она быстро взяла себя в руки. – Он так глубоко посмотрел в мои глаза, в которых плескался страх, ему это нравилось, он чувствовал превосходство, и тут он неожиданно для меня заулыбался. Не знаю почему, – взгляд ее стал стеклянным, она перевела его куда-то вдаль за левое плечо Бебеля и смотрела, не моргая, – но его улыбка, с оскалом белых зубов, мне показалась очень чарующей и такой красивой, привлекающей. Это был как будто совершенно другой человек, чем тот, с кем я виделась впервые, – по ее щекам все же скатились две слезинки.

Он заметил мои слезы и сказал: «Ты расстроилась, что в твой последний день буду пить только я один?» Я кивнула, согласившись, головой. Тогда он сказал, что ему тоже очень жаль и, взяв бутылку вина и покрутив ее в руке, добавил: «Вино хорошее».

Он встал и подошел к кухонной стенке, открывал ящик за ящиком, пока не нашел тот, в котором стояли бокалы, и достал две штуки. Поставив их на стол, он начал открывать бутылку, затем наполнять бокалы.

— Я дам тебе выпить, если ты пообещаешь, что не будешь орать, когда я оторву скотч, – сказал он.

Я снова кивнула.

Он взял один бокал и поднес его к своему рту, но прежде, чем отпить, произнес: – Я отопью первым, чтобы ты не думала, что оно отравленное. Я придумал для тебя кое-что особенное, – он достал из внутреннего кармана плаща нож и положил его на стол.

Отпив вино, он немного нахмурился, словно в рот ему попало что-то горькое.

— Не хватает льда, – он встал и, подойдя к холодильнику, открыл морозильную камеру и достал оттуда формочки для льда. Вернувшись к столу, добавил в каждый бокал по три кубика.

Содрав мне скотч с губ, Эван поднес к моему рту бокал.

— Пей. – Настойчиво сказал он.

И я отпила одним большим глотком полбокала. После чего он приклеил обратно скотч мне на рот.

Дальше он начал рассказывать мне про бабочек. Он сидел, пил вино, наливал себе еще и рассказывал что-то о том, как он в каком-то лесу находил коконы и раскрывал их, но не потому что не хотел, чтобы они оживали, а ему не терпелось увидеть их красоту. Когда он медленно допивал второй бокал, меня всю затрясло. Я не слушала его. Я сидела и смотрела на его наручные часы, следя за их стрелкой.