Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 53 – Наньпай Саньшу

— А ты, жирдяй, как в той камере оказался? Только правду говори! Это ты привел к нам чудовище?

— Эй, если ты и впрямь так думаешь, я обижен до глубины души! Когда я добежал до коридора, откуда-то вынырнул старикашка и выпустил этого монстра на волю. Парень, который за мной гнался, едва это увидел, крикнул: «О нет!», развернулся и побежал в другую сторону. Я примерно оценил ситуацию и понял, что, конечно, в драке с этим чудищем у меня были кое-какие шансы на успех, но я не выполнил поручение, которое мне дали, так что тоже бросился бежать. Через какое-то время я увидел, как этот ваш Братец остановился и крикнул мне, чтобы я замер. Прежде чем я успел что-нибудь понять, он резко ударил стену ногой, и я тут же провалился вниз. А я еще думал, что он спасти меня хотел, пока не увидел эти полчища жуков!

Он нервно огляделся кругом, будто боялся, что сейчас откуда-нибудь опять вылезут трупоеды и вцепятся в него.

Паньцзы выразительно взглянул на меня и заметил:

— Вот видишь, этот парень подозрительно хорошо ориентируется в гробнице. Что-то явно нечисто.

Мне Молчун казался неплохим парнем, в его присутствии я всегда ощущал себя в безопасности. Однако после слов Паньцзы я осознал, что, если так подумать, на протяжении всего пути Молчун вел себя так, будто слишком много знал и мог предвидеть все, что случится с нами в следующее мгновение. Это осознание невольно заставило и меня усомниться в нашем молчаливом напарнике.

Вспомнив о том, что уже очень давно ничего не ел, я вытащил несколько галет, которые прихватил из рюкзака Толстяка, и раздал остальным. Паньцзы съел совсем немного, мотивируя это тем, что излишек еды вывалится из его вспоротого живота, поэтому лучше он оставит побольше нам, а то кто знает, когда нам удастся отсюда выбраться. После этих слов даже голодному Толстяку стало неловко доедать свою долю. Я пересказал им двоим все, что произошло со мной, и постепенно все наконец расслабились.

Мы немного помолчали, а потом Толстяк заявил, что просто сидеть сложа руки не выход, поэтому нам следует вылезти обратно в каменный коридор и попытать счастья. Паньцзы с ним согласился. Мы решили, что отдохнем еще немного и сразу отправимся в путь.

В какой-то момент я задремал. Проснувшись, я, все еще в полусне, заметил, что Толстяк подмигивает мне так активно, будто глазки строит. Он и раньше производил на меня впечатление ударенного мешком шизофреника. Ну вот кто еще, скажите на милость, додумается посреди древней гробницы напялить на голову глиняный горшок и идти пугать незнакомых людей? Такие кадры обычно страдают либо излишней храбростью, либо идиотизмом крайней степени. Мы втроем сидим сейчас непонятно где, один из нас серьезно ранен, а ему охота мне рожи корчить? Будь у меня еще хоть какие-то силы, я бы непременно ему вмазал.

В этот момент я заметил, что Паньцзы, оказывается, тоже подавал мне знаки глазами. Ого, подумал я, идиотизм заразный, что ли? Тем временем они оба начали похлопывать себя по левому плечу и беззвучно, одними губами шептать: «Рука, рука!» У обоих по лбу заструился холодный пот.

Изумленный, я перевел взгляд на свою руку. Хм, ничего нет. Может, на плече? Я непринужденно повернул голову вбок и увидел, что у меня на плече покоится маленькая зеленая рука.