Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 222 – Наньпай Саньшу

— Брат Толстяк, нет, господин Толстяк, я мало кем искренне восхищаюсь, но ты невероятно крут! Стоит у тебя поучиться.

Толстяк, впрочем, на мою лесть не клюнул и сварливо отозвался:

— Хорош подхалимничать! Голодный – так ешь, а не будешь – отвали в сторонку и не капай в кастрюлю слюнями!

Я, естественно, не стал отказываться от такого деликатеса, раздобыл палочки и тут же принялся за еду. Не прошло и двадцати минут, как мы вместе употребили целиком каменного окуня весом в три цзиня. Я так налопался, что сидел и мучился кислой отрыжкой.

Когда мы наелись, Толстяк пошел сменить Молчуна. Судно было оборудовано собственной навигационной системой, но мы не умели ею пользоваться, а то бы положили корабль на курс, и он бы мог идти по нему сам. Одной рукой Толстяк придерживал штурвал, а в другой крутил «лучистую жемчужину» и напевал себе под нос:

— «Девочка из бамбуковой хижины красотой ослепляет, как жемчужина лучистая…»^[94]

Он еще долго мурлыкал эту песенку себе под нос, а потом, видя, что я сижу в углу и смотрю в никуда пустым взглядом, сунул мне «жемчужину» со словами:

— Раз тебе все равно заняться нечем, оцени-ка ее стоимость. Сколько примерно я с ней смогу деньжат поднять?

Я взял ее, взвесил на ладони и ответил:

— Подделка. Это не «лучистая жемчужина».

У Толстяка от шока перехватило дыхание, и он вытаращился на меня, страшно выпучив глаза.

— Не переживай, подделка тоже кое-чего стоит, – поспешил успокоить его я. – Это апофиллит, или «рыбий глаз». Знаешь выражение: «рыбий глаз выдать за жемчужину»? Эта «жемчужина» – его воплощение во всех смыслах. Такие штуки тоже достаточно редкие, так что стоит попробовать – вдруг найдется покупатель? Я понял, что это подделка, как только разглядел вблизи. Сам подумай: в потолок камеры была вделана целая куча «лучистых жемчужин». Где бы, по-твоему, Ван Цзанхай взял столько настоящих? Даже у китайских императорских родов за века скопилось всего с десяток.

От моих слов Толстяку стало чуть спокойнее, и он проворчал:

— Ты впредь не мог бы сразу договаривать до конца? От такого сильного потрясения и окочуриться недолго. Ну, и сколько эта штуковина может стоить?

Я никогда не торговал подобными вещами, поэтому мог лишь прикинуть, сколько бы за нее дали некоторые мои постоянные клиенты. Я назвал Толстяку несколько разных цен, но он всеми остался недоволен, сказал, что ради «жемчужины» жизнью рисковал и, если за нее не дадут хорошую цену, он лучше оставит ее у себя дома в качестве настольной лампы.

Тогда я вздохнул и произнес:

— Ладно, слушай, в Цзинане я имел дело с одним серьезным клиентом. Как вернусь, поспрашиваю. Думаю, для него не будет проблемой купить у тебя «жемчужину» по цене какой-нибудь виллы, но о большем и не мечтай.

— Ты уж постарайся, добудь мне виллу, – попросил Толстяк. – Знал бы – задержал бы дыхание на пару минут дольше и сковырнул бы с потолка еще одну, хватило бы и на какой-нибудь небольшой самолет, летал бы себе… Что ж мы, хуже американских богатеев, что ли?

Видя, что он с головой ушел в бесплодные мечты, я отвернулся и перестал обращать на него внимание.

Толстяк убрал «лучистую жемчужину» в карман и сказал:

— Нам так и не удалось найти твоего третьего дядю. Какие планы? Думаю, тебе придется помучиться, чтобы отыскать его.