Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 218 – Наньпай Саньшу

Неожиданно снизу донесся громкий рокот. Гранитная плита, прикрывавшая выход из тоннеля, подлетела вверх, и из дыры ударил фонтан восьмиметровой высоты. Прежде, чем я успел что-то сообразить, из тоннеля выбросило еще какую-то штуку и впечатало прямо в потолок, а потом швырнуло на самую середину каменной платформы с макетом. Все произошло слишком быстро, и я ничего не успел разглядеть, но, поскольку ничего другого в тоннеле быть не могло, я предположил, что это пролетела «запретная дева».

Пока что она вряд ли нас побеспокоит, но в будущем может стать большой проблемой. В воде огонь не зажжешь, и если она кого-то опутает, страшно даже представить, что будет.

К сожалению, в тот момент у меня не было времени беспокоиться об этой твари. Пол вокруг входа в тоннель вздулся горбом, и оттуда, как из жерла вулкана во время извержения, в камеру устремился еще более мощный бурлящий поток. Уровень воды поднимался настолько быстро, что мы вмиг оказались в пяти метрах над полом.

Я принялся озираться в поисках А-Нин. К тому моменту пыль, поднятая взрывом, уже улеглась, но девушку по-прежнему нигде не было видно. Скорее всего, она была где-то за одной из колонн. Толстяк же не слишком хорошо плавал, любые передвижения в воде давались ему с трудом, так что ему было не до поисков девушки. Впрочем, поскольку у нас был только один выход на поверхность, мы так или иначе столкнемся с ней. Толстяк все подмигивал мне, мол, ну мы устроим ей чуть позже, но я никогда бы не поднял руку на женщину, поэтому просто игнорировал его.

Мы побарахтались еще несколько минут, и наши головы почти уперлись в потолок камеры. Тут Толстяк внезапно погреб куда-то в сторону. Я не понял, зачем он это делает, и крикнул ему:

— У нас меньше минуты осталось, тут сейчас все затопит! Что ты творишь? Жить надоело?

Толстяк подплыл к одной из «лучистых жемчужин», выковырял ее, стукнув по ней ножкой от зеркала, и сунул в трусы.

— Решил захватить сувенирчик в качестве компенсации за моральный ущерб, – заявил он, плывя обратно. – Пусть удачу мне приносит.

У меня появилось сильное желание придушить его на месте, но на ругань уже не хватало ни фантазии, ни времени: вода доходила до глаз. Я задрал нос повыше и жадно вдохнул остатки воздуха. Пару секунд спустя ушам стало холодно, и я с головой погрузился под воду.

Поскольку Толстяк плавал хуже всех, я махнул ему, чтобы он выплывал первым, но он покачал головой и жестом показал, мол, он слишком толстый, и, если застрянет, погибнем мы все. Я кивнул и первым двинулся наружу. Дыра была широкой снизу и кверху постепенно сужалась, а сверху я увидел слой песка примерно в семнадцать ладоней толщиной, который непрерывно осыпался внутрь, и из-за него все кругом было словно в белом тумане. Я не мог даже полностью открыть глаза – только оттолкнулся что было сил и поплыл наверх.

Мы превосходно подгадали момент. Море было максимально мелким, но воздух у меня в легких почти закончился, так что я судорожно греб руками и ногами. Вынырнув на поверхность, я едва не потерял сознание, немедленно сделал огромный вдох и запыхтел как безумный.

Через пару секунд рядом одновременно вынырнули Толстяк с Молчуном. Толстяк тут же зашелся кашлем, одновременно громко хохоча:

— Вот уж не думал, что у нас и правда получится! Толстяк Ван наконец-то на свободе! Ха-ха!