Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 187 – Наньпай Саньшу

Тут я все-таки возразил ему:

— Но почему тогда третий дядя просто не убил вас всех? Разве так он бы не решил все свои проблемы одним махом?

— Этого я тоже не понимаю, – ответил Молчун. – Но, может быть, тогда он думал, что убивать нас нет необходимости, мы все-таки ничего не знали.

В его предположениях третий дядя выглядел эдаким жутким демоном, который давно вынашивал свои коварные планы и все отлично продумал. Такого я принять никак не мог: по моему мнению, третий дядя просто не мог быть и точно не был таким человеком.

Толстяка же озарила внезапная мысль, и он обратился ко мне:

— Дружище У, я тут вспомнил кое-что, что вполне может объяснить произошедшее. Могу рассказать, но только пообещайте не смеяться.

Одна голова хорошо, две, как известно, лучше, а три – вообще замечательно. Толстяк вполне мог вспомнить нечто, о чем я не подумал, поэтому попросил его скорее рассказать, что ему пришло на ум.

Толстяк напустил на себя загадочный вид и прошептал:

— Я думаю, что тут все предельно просто. Возможно, тогда в этой гробнице твой третий дядя столкнулся с какой-то… нечистой силой и попался. Братец говорил, что он стоял у стелы и причесывался, как женщина, верно? А теперь сам подумай: именно это его поведение подсказало, как найти врата к Небесному дворцу. А кто лучше всех знал туда путь? Разумеется, древний дух, который здесь обитал! Я уверен, что в тело твоего третьего дяди вселился дух хозяина гробницы. Если найдешь дядю, рекомендую вылить ему на голову тазик собачьей крови, чтобы изгнать дух из его тела, и все будет в порядке.

Я поспешил прервать поток его мистической чуши:

— Ну и истории у тебя, почище «Рассказов Ляо Чжая о необычайном»^[83]. Мы с моим третьим дядей прожили бок о бок больше двадцати лет, и я ни разу не видел, чтобы он вел себя как женщина, так что не надо тут.

— А я и не говорил, что этот дух обязательно женщина, – возразил Толстяк. – Может, у него эта психопатия вообще бывает приступами. На публике он ведет себя совершенно нормально, а как только остается один, кидается красить губы и вышивать.

С этими словами он снова сложил пальцы изящным жестом танцовщицы.

Мне стало смешно, и я ответил:

— Он тебе что, Дунфан Бубай^[84] какой-нибудь, чтобы еще и вышивать? Чушь полная.

Но Молчун возразил:

— Нет, мне кажется, такая вероятность и правда есть. В древних гробницах подобное порой происходит.

Воодушевленный тем, что с ним в кои-то веки кто-то согласен, Толстяк тут же важно напыжился и произнес:

— Вот видишь, господин Толстяк чепуху болтать не станет. Я думаю, причина в том, что гробница находится под водой. Видишь ли, фэншуй – это «фэн», ветер, и «шуй», вода, а по воде, как известно, от ветра идут волны, а когда ветер наталкивается на воду, она его останавливает. Знаешь, зачем водному духу нужно тело для вселения? Потому что иначе он не сможет отсюда выйти. Эта гробница стоит под водой, и, хотя фэншуй в ней прекрасный, для духа хозяина гробницы совсем неблагоприятный.

Я выслушал его складный рассказ, но все-таки не вполне в это поверил.

— Ладно, я это запомню и, если смогу найти третьего дядю, куплю в храме освященный талисман и прилеплю его дяде на лоб, – пообещал я. – Тогда и посмотрим, будет ли какой-то эффект.

Мы еще немного побеседовали о том о сем и вскоре почувствовали, что более-менее пришли в себя. Толстяк взглянул на часы и сказал: