Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 128 – Наньпай Саньшу

Чжан-лысан через силу улыбнулся и ответил:

— Что интеллигентные, что деревенщины – все одно: люди. А все интеллигенты – не более чем перевоспитанные деревенщины, правда ведь? Просто разделение труда осуществляется по-разному, вот и все.

Толстяк ничегошеньки не понял из его речи, поэтому ответил подхалимской улыбкой. Чжан-лысан тем временем наивно поинтересовался:

— А вы, господин Ван, на чем специализируетесь?

Толстяк опешил от такого вопроса и тут же почувствовал себя очень неудобно. Но в разговоре с настоящим интеллигентом нельзя было проявить невежливость, поэтому ответил:

— М-м-м, если простыми словами, то я работаю в подполье, в основном держусь в тени.

Чжан-лысан мигом преисполнился к нему почтения и сказал:

— А, так вы полицейский под прикрытием! Простите, что не понял сразу.

Я изо всех сил сдерживал хохот. Какой же зануда этот Чжан-лысан!

Толстяк, заметив мое веселье, одарил меня свирепым взглядом, а сам произнес:

— Давайте пока отложим разговоры, лучше перекусим сперва.

С этими словами он пригласил всех к столу.

Я не стал ждать остальных, а сразу залез в кастрюлю палочками и принялся за еду. Вкус был восхитительный: я еще первый кусок не проглотил, а уже потянулся за вторым.

После пары кусков довольный Толстяк начал требовать выпивки.

— Это рыболовецкое судно, – напомнила А-Нин, – откуда здесь возьмется алкоголь?

Но Толстяка ее слова не убедили. Он вскочил из-за стола и умчался во внутренний отсек, а потом, громко хохоча, вернулся с кувшином вина в руках. При виде кувшина капитан в ужасе побледнел, крикнул, что это вино для подношения морскому царю Лун-вану, и кинулся отнимать.

— Что за чушь? – разъярился Толстяк. – Да если ты предложишь ему такое дрянное вино, он твой корабль точно потопит!

Он вытащил из сумки бутылку эрготоу^[65] и сунул капитану в руки.

— На вот, дай Лун-вану для разнообразия! Это культурно-алкогольный обмен между севером и югом, понял? Эрготоу с красной звездочкой – это шик! Привыкай к хорошему.

Капитан застыл в ступоре, не зная, что сказать. Толстяк же расценил его молчание как согласие, сорвал с кувшинчика печать и налил всем по стакану. Это было знаменитое пальмовое вино народности ли^[66], которые жили на Хайнане, очень приятное на вкус. Мы пили, ели и веселились до тех пор, пока не взошла луна.

Допив последний глоток, Толстяк звучно рыгнул, хлопнул себя по бедру и сел ровнее, после чего объявил:

— Итак, господа, теперь, когда все наелись, пора и о деле поговорить.

Видя, на какой серьезный лад настроился Толстяк, я тоже невольно встряхнулся. Пусть он и не особо заслуживал доверия, в гробнице Лушан-вана он достаточно неплохо себя проявил, и уж если говорить об опыте, то тут он превосходил меня даже не знаю во сколько раз. Я никогда в жизни не «опорожнял чашу» самостоятельно, понятия не имел, надо ли перед спуском в гробницу проводить какое-то собрание или что-нибудь в этом роде, поэтому решил побыть прилежным учеником и послушать, что он скажет.

Толстяк похлопал себя по набитому пузу и начал:

— В подводных гробницах я еще не бывал, поэтому надо сперва все хорошо продумать и подготовить, иначе получится одна бестолковая суета. Там наверняка все будет совсем не так, как в гробницах на суше. Расскажите-ка, что за снаряжение вы для меня прихватили.