Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 127 – Наньпай Саньшу

Толстяк взглянул на меня и произнес:

— Вот и славно. Значит, все готово. Все-таки не каждый день на архипелаг Сиша катаемся, надо бы вечером хорошенько перекусить, набраться сил, а то «опорожнение чаш» – тяжелый физический труд, между прочим.

С этими словами он помчался искать капитана, а как нашел, пристал к нему с расспросами, нет ли у него на судне свежих морепродуктов.

У А-Нин, похоже, не было аппетита – она просто молча осталась сидеть в сторонке. Зато я здорово проголодался: как только я услышал слово «морепродукты», мой рот наполнился слюной, и я побежал следом за Толстяком.

У берегов Сиша водилось много макрели, розовых свистулек и каменных окуней. Поговаривали даже, что в местном море воды только половина, остальное – рыба, так что рыбацкие суда редко возвращались без хорошего улова. В туристический сезон рыбалка на архипелаге – очень увлекательное занятие. Толстяк так орал и наседал на капитана, что тот, хоть и с огромной неохотой, все-таки достал из ящика с рыбой большую макрель, передал одному из матросов и сказал:

— Вот, сварите.

Толстяк не знал о том, что с нами недавно произошло, поэтому, когда унылое лицо капитана подпортило ему настроение, тут же огрызнулся:

— Нечего делать такое лицо, будто я беру бесплатно или вообще отбираю!

Однако все плохие эмоции тут же испарились, когда на палубу вынесли кастрюлю со сваренной рыбой. Как же вкусно она пахла – словами не передать! В тот миг у меня осталось лишь одно желание – поскорее поесть. Прежде, во времена моей жизни в городе, я никогда не испытывал такого зверского голода.

Толстяк все это время жадно пожирал кастрюлю глазами. Ее не успели толком поставить на стол, а он уже залез в нее своими палочками, выудил кусок рыбьей кожи и тут же сунул в рот. Еда оказалась слишком горячей: он ошпарил язык, и у него из глаз даже полились слезы.

Кастрюля обладала поистине удивительной мощью. Уж не знаю, то ли все так сильно проголодались, то ли по какой-то другой причине, но новоприбывшие мгновенно собрались вокруг нее, и даже Чжан-лысан, который спал внизу, в каюте, мигом примчался на палубу. Подойдя ближе, он принюхался и произнес:

— Как замечательно, что на архипелаге Сиша можно просто поймать рыбу и сразу приготовить. Такого ни в одном другом месте за всю жизнь не попробуешь.

Толстяк схватил его за рукав и оттащил подальше с гневным воплем:

— Хорош тут хвостом вертеть! Еще слюнями в кастрюлю накапаешь, и нас всех стошнит!

Чжан-лысан взглянул на Толстяка, понял, что этого человека раньше не видел, и кинулся пожимать ему руку со словами:

— Ох, незнакомое лицо! Как ваше имя?

Толстяк, по натуре человек прямолинейный, бросил на него косой взгляд и спросил у А-Нин:

— А этот лысый кто?

Чжан-лысан заметно помрачнел и с нажимом произнес:

— Пожалуйста, зовите меня господин Чжан или профессор Чжан, хорошо?

Толстяк не обратил на него ни малейшего внимания. А-Нин, видя, что атмосфера накалилась, торопливо вклинилась:

— Совсем забыла вас представить. Это профессор Чжан, тоже наш консультант.

Поняв, что перед ним самый настоящий профессор, Толстяк не осмелился больше так разнузданно себя вести. Он поспешил пожать Чжану-лысану руку в ответ и сказал:

— О, прошу прощения, не разглядел интеллигентного человека с первого раза. Моя фамилия Ван. Вы уж меня простите, я такой деревенщина, что думаю, то и говорю, не принимайте близко к сердцу.