Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 119 – Наньпай Саньшу

Внутри каюты оказался большой каркас койки, сделанный из металла и благодаря этому неплохо сохранившийся, в то время как сама деревянная койка давно сгнила. Судя по всему, это была капитанская каюта. В углу я увидел большой металлический шкаф. Он был надежно заперт, но после того, как я слегка подергал дверцу, та почти сразу поддалась.

Найти на подобном судне какие-либо записи было маловероятно. Это в наши дни все капитаны обязаны ежедневно вести судовые журналы, а тогда среди моряков почти не было грамотных, поэтому я даже не надеялся обнаружить в шкафу хоть что-нибудь полезное.

К моему удивлению, когда я открыл металлическую дверцу, внутри оказался старый непромокаемый пакет. Как только я вскрыл его, изнутри выпала какая-то рассыпающаяся на листки тетрадь. На заглавном листе было написано: «Заметки из археологической экспедиции к рифам архипелага Сиша». Когда же я перевернул его, на следующей странице увидел выведенную изящным почерком надпись: «Июль 1984 г., Чэнь Вэньцзинь от У Саньсина».

Когда я увидел эти иероглифы, у меня от удивления чуть глаза из орбит не выпали. Это же полные имена моего третьего дяди и его возлюбленной! Неужели передо мной дневник той самой экспедиции? Но откуда он взялся на борту корабля-призрака?

Если предположить, что на корабле до того, как он затонул, по чистой случайности оказались два человека, которых звали Чэнь Вэньцзинь и У Саньсин, и эти двое – по чистой случайности – тоже занимались археологическими раскопками и – по чистой случайности – как раз среди рифов архипелага Сиша, то шанс примерно так же призрачен, как возможность выиграть пять миллионов в лотерею.

Разумеется, тут и думать нечего: совершенно очевидно, что это записи о той самой экспедиции, в которой участвовал мой третий дядя, – других объяснений нет и быть не может. Судя по подписи, дядя тогда подарил Вэньцзинь эту тетрадь, а она вела в ней журнал их археологических исследований. Получается, хозяйкой тетради была именно она. Тогда выходило, что корабль-призрак имел к их экспедиции непосредственное отношение. Возможно, это то самое судно, которое отвозило тело их погибшего товарища и не успело вовремя вернуться.

В моей голове роилось столько вопросов, что она начала раскалываться.

Лишь непосредственные участники тех событий могли бы хоть немного приоткрыть завесу тайны. Я же знал о произошедшем очень поверхностно, и мне не хватало какого-то ядра, вокруг которого все события объединились бы в одно логичное целое. Если бы дядя, этот старый лис, изначально рассказал мне все без утайки, сейчас, наверное, в моих руках уже был бы ключ к разгадке.

Возможно, содержимое дневника могло дать какие-то подсказки. Поначалу я хотел спрятать тетрадь и прочесть ее позже, когда никого не будет рядом, но не вынес жгучего любопытства. Госпожа Нин рано или поздно узнает о моей находке, а значит, незачем делать из этого такую тайну и пытаться от нее что-то скрыть, поэтому я открыл тетрадь и начал читать.

Вэньцзинь была очень ответственной и аккуратной женщиной, каждый день заполняла журнал по одной и той же форме, четко перечисляя все важные события. Дневник начинался с дня отплытия, с пятнадцатого июля. Наверху списком были перечислены имена всех членов экспедиции, и У Саньсин в самом деле значился главой группы. А как там Молчуна звали? Кажется, дядя однажды упоминал, что его фамилия Чжан. Пробежав список глазами, я и впрямь обнаружил человека по имени Чжан Цилин. Неужели это был он?