Книга Смертельные ловушки, страница 13 – Кэй Клевер Стрэхен

— Нет, – упиралась Рода. – Нужно занять мысли Боба чем-то еще. Я сама поговорю с тетушкой. Я объясню ей то же, что объяснила вам.

— Только не это! Мамуля не в том состоянии, чтобы волноваться из-за таких вещей, о которых ты рассказала. Нет, только не это, выбрось это из головы, – мистер Лаки подчеркнул свои слова, погрозив пальцем.

Вот так положение, подумал он. Фелисия тоже иногда высказывалась, мол, зло приносит зло. Конечно, не до такой степени, но все же. Только лишь вчера она говорила ему, что чувствует, будто ей не нравится этот дом – как она выразилась «зловещее место». Так что Рода могла бы заразить ее своими сумасбродными идеями.

— Только не это, – повторил мистер Лаки. – Я буду рад помочь, но сделаю это практично и разумно. Но если ты повторишь Фелисии весь тот вздор, который ты рассказала мне, то я в этом участвовать не стану. Забудь. Если что-то из твоего вздора дойдет до Мамули, то ты пожалеешь.

— Угрозы? Я их не боюсь. Не тогда, когда я права. Если вы не поможете Бобу, я сама поговорю с тетушкой. Она поймет, что этот дом нужно спасти любой ценой.

Злость не была чужда мистеру Лаки, но в это утро она пробуждалась до того медленно, что в первые мгновения он не узнавал ее, удивляясь и своим резким словам, и желанию схватить девушку за плечи и хорошенько встряхнуть ее. К тому времени, когда раздался звук гонга, призывавшего к обеду, он знал: если он не пойдет навстречу этой вздорной девушке, она начнет приставать к Мамуле, заставит ее нервничать, испортит ей сон, аппетит и причинит невообразимый вред.

— Твоя взяла, – разъярившись от поражения, ответил он. – Я смирюсь, ведь, учитывая состояние Мамули, мы не можем выбраться из этого дома. Ты права, эта дыра переполнена злом. Но я исправлю ситуацию с Бобом, если ты пообещаешь не приставать к моей больной жене с этими отвратительными разговорами. Мне и стыдно за тебя.

— Это неважно. Я пожертвую своим хорошим мнением в ваших глазах ради спасения своего брата. И пусть меня ложно в этом обвиняют, я рада…

— Тогда радуйся, и дело с концом! – выпалил мистер Лаки. Он выскочил из комнаты, хлопнул дверью и прорычал: «Шантаж», – едва не столкнувшись с Джастином Вирнегом, который шел по темному коридору.

— …в мои-то годы! – закончил мистер Лаки и, несколько придя в себя, он обратился к Джастину: –Привет, Вирнег!

Это прозвучало так резко, что Джастин поспешил объясниться:

— Я принес каллы вашей жене.

Мистер Лаки нахмурился. Белые цветы с зеленой листвой по его мнению, больше подходили для похорон.

— Неужели она не любит лилии? – вопросительно приподнял брови Джастин Вирнег. Его смущение передалось мистеру Лаки.

— Простите. Они ей очень нравятся. Большое спасибо. Занесите ей их прямо сейчас. Вся родня внизу – обедают. А я опаздываю. Надо еще умыться.

Но, намылившись, он стал самокритичен. С горьким сарказмом мистер Лаки признал, что оказался человеком, который поссорился с дамой в ее собственном доме. Он швырнул полотенце на пол (а такое обращение с полотенцами было ему несвойственно) и впервые в жизни признал: «Я старею!».

Мистер Бизалил Лаки мистикой не увлекался. Его интерес к оккультизму Роды резко оборвался, когда её попытка объяснить его происхождение началась с описания яиц на луне. Но когда этим вечером он сидел в гостиной Декстера, отложив газету – это ведь была не его любимая якимовская «Республика», так что не стоило и пытаться читать ее в полутьме – он хотел осмыслить то, что сказала утром Рода. Чепуха это всё, думал мистер Лаки. Зло, притягивающее зло. Дом, полный мыслей о мести и ненависти. Чепуха!