Книга Смертельные ловушки, страница 11 – Кэй Клевер Стрэхен

— Нет, – возразил мистер Лаки. – Будь он таким здоровым, не умер бы. Здоровые люди не умирают просто так.

— Его физическое состояние было идеальным. Но он был слаб, слаб духом. А флюиды зла были слишком сильны. Он…

— А ты никогда не пыталась отвлечься от подобных мыслей? В школе у нас была разминка для ума…

Но Рода была не в том настроении, чтобы выслушивать школьные воспоминания.

— Это началось более тридцати лет назад, когда мой отец восседал на судейском престоле, приговаривая своих собратьев к смерти или страданиям, которые похуже смерти. Погодите! Дайте мне закончить. Вы понимаете, что сейчас в тюрьме стенают и мучаются люди, которых мой отец приговорил тридцать лет назад?

— Ну, я как-то был в тюрьме штата – там, во дворе, заключенные играли в бейсбол.

— Это здесь ни к чему. Пожалуйста, не извращайте суть. Ответьте. Как вы думаете, что чувствуют те люди по отношению к человеку, который обрек их на страдания? К человеку, который ответственен за то, что по сути они погребены заживо?

— Рода, постой! Это не разговор. Ты ставишь телегу впереди лошади. Послушай. Во-первых, твой папа не более меня виновен в том, что те люди понесли наказание. Во-вторых, он не приговаривал их собственноручно. Жюри присяжных…

— Страшные мысли. Мысли о смерти, бесчестии, мести. Вот, что чувствуют заключенные и их опозоренные семьи. И их мысли направлены против этого дома, моего отца и его семьи. И в этом доме это сознаю лишь я одна. Я в одиночку сражаюсь со всем этим.

— Дела говорят громче слов, – сурово заявил мистер Лаки. – То есть я хочу сказать, что…

— Послушайте! Остальное не имеет значения. У меня есть, что сказать. Сказать вам. Я не рассказывала об этом никому.

Мистер Лаки вздохнул и беспокойно заерзал, удивляясь собственной способности претерпевать все, к чему его приговорила неумолимая судьба. В прошлом несколько раз (самому мистеру Лаки казалось, что так было очень много раз) ему вверяли прежде невысказанные тайны; и всякий раз единственным следствием этого являлось появление новых недругов. Для себя мистер Лаки очень ясно описывал ситуацию. «Опять я – козел отпущения», – думал он, размышляя над тем, что же заставляло молодых женщин в расстроенных чувствах изливать ему свои переживания.

— …большеглазой и веселой маленькой девочкой, – продолжала Рода, и мистер Лаки понял, что она описывает себя, – по-детски ласковой и доверчивой. Я уже говорила, что мой отец был известным человеком, занимавшим почетное и важное положение. И вот однажды утром я, маленькая озорная девчушка, проскользнула в то чудесное место, где, как я слышала, мой отец восседал на престоле, исправляя несправедливости мира. Дядя Базз, знаете, что со мной произошло в тот день? Знаете, какое несчастье омрачило мою детскую невинность?

— Нет, – вздохнул мистер Лаки. – Какое?

Стиснув руками колени, Рода подалась вперед. Заколка для волос скользнула к колену мистер Лаки, и тот брезгливо смахнул ее – так, как смахнул бы жука, но затем ему стало стыдно, и он нагнулся, чтобы подобрать ее.

— Судебный зал был переполнен, но я смогла проскользнуть в него. Ведь я была изящной и проворной малышкой. Я вошла как раз в тот момент, когда отец выносил смертный приговор: «Повесить за шею, до тех пор пока…».