Книга Ледяной ветер Суоми, страница 77 – Николай Свечин

— Это по вашей части, а не по моей.

Лыков отправился в КРО к Казанцеву:

— Дмитрий Леонидович, как там ваши отставные стрелки? Выразили готовность помочь отечеству?

— Да, четверо взяты в жандармское управление на испытание. Еще двое думают.

— А кто из них самый толковый?

Подполковник ответил не задумываясь:

— Мой ротный фельдфебель Елисей Фомич Лошадкин. Но этот как раз думает.

— Расскажите, что он за человек.

— Ответственный. Честный, что редкость среди фельдфебелей. Аккуратист, всегда у него все в порядке.

— А кем он сейчас? – не унимался сыщик.

— Магазинщик, торгует швейным прикладом: ткань, позумент, нитки-пуговицы. Вроде не бедствует. Женился на вдове из финок, родили они троих сыновей. Я иногда заглядываю к Елисею Фомичу в гости – кажется, там лад. А для чего вы интересуетесь?

Алексей Николаевич пояснил:

— Надо, чтобы умный человек, притом свой, а не приезжий, поговорил с окружением некоторых офицеров штаба корпуса. Домовладелец, лавочник, мелкий торговец, портной, сапожник, соседи, нянька, кухарка, денщик, квартальный обер-констебль… Для начала вот две фамилии: Носович и Бетафуро. Давайте сходим к вашему Лошадкину домой, поговорим втроем. Я хочу посмотреть на него в домашних тапочках.

Бывший фельдфебель, а ныне торговец оказался то, что надо. Размеренно-спокойный, башковитый, скромный. Елисей Фомич мигом сообразил, что от него требуется, и сказал:

— Навести справки? Можно. Будто бы я проверяю платежеспособность своих покупателей. Их жены ведь обе ко мне ходят, и я отпускаю в кредит.

— Отлично. Особенно важно потолковать с прислугой, с денщиками. Эти люди видят семейство изнутри.

— Попробую, ваше высокородие.

Статский советник вынул несколько «красненьких»:

— Тут сорок рублей, это вам за осведомление. Деньги Департамента полиции, официальные, напишете мне расписку за них. Вам будет легче тратить время на мои просьбы.

— Благодарствуйте, – отставник убрал червонцы в карман.

— Вот бы еще узнать каким-то образом, играют ли упомянутые офицеры в карты в азартные игры, и если да, то насколько успешно. Есть ли долги? Или, может, посещают ипподром и там оставляют много денег. А потом им приходится занимать, чтобы свести концы с концами.

— Понимаю, ваше высокородие. Кто в долгах как в шелках, того можно принудить к чему угодно… Вот только я сам на скачки не хожу и в карты на деньги не играю.

— Поищите тех, кто ходит и играет, – посоветовал питерец.

— Слушаюсь. Есть у нас на углу кухмистерская, хозяин ее тот злой до лошадей. Финляндец, а слабонервный. Как начнет рассказывать, какая кобыла какой приз выиграла, аж трясется.

— Подходящий человек. Сходите с ним разок как бы для развлечения, поставьте небольшую сумму, чтобы не жалко было потерять, и осмотритесь. И приятеля разговорите – часто ли заглядывают сюда господа офицеры, вы, мол, с ними служили, вот и любопытствуете…

Алексей Николаевич присматривался к новому осведомителю, и тот нравился ему все больше. Внутреннее убранство у него было чисто местное: кресло-качалка в гостиной, финская баня во дворе и трубка на подоконнике – три любимых радости любого суомца. Но иконы в киоте православные, а на видном месте – портрет государя. Вокруг бегали дети, жена подтаскивала закуски к коньяку. С сыновьями Лошадкин говорил по-русски, а с супругой – по-фински. Лыков впервые отведал палт – национальные лепешки, изготовленные из смеси крови и муки. Оказалось вкусно!