Онлайн книга «Святой сатана»
|
Образцов с интересом посмотрел на калеку. — Никак знаешь меня? Откуда? Медведев только рукой махнул. — Не признал, воевода? В 99-м[84] служил под твоим началом в отряде Василия Янова, когда мы войско крымского хана Газы Герая из-под Москвы погнали. Образцов невольно улыбнулся, помянув в мыслях славные дни прошлого. — Добрая была сеча! Вспомнить приятно! Крымчаков с ногаями 150 тысяч, нас едва ли треть от их числа. Однако зарубились так, что святых выноси! Государь Феодор Иоаннович мне после шубу за пятнадцать рублей пожаловал! Больной оживился, лихорадочно сверкая глазами на спутников Образцова. — Да ты скажи, Григорий Федорович, за что пожаловал! Он в поединке до полусмерти посек саблей нурэддина[85] ихнего, Сафу Герая, да привязав к седлу, в полон поволок! — Ну, не уволок же, – засмеялся Образцов, – ханские сеймены[86] гуртом налетели, отбили царевича. Сам от чертей еле ноги унес. А ты, воин, неужели с тех самых пор горе свое мыкаешь? — Господь с тобой, Григорий Федорович! – покачал головой Медведев. – Пять лет назад недуг мой приключился. По весне, через полгода после свадьбы с незабвенной моей Серафимой. Соседские мальчишки в Пресненском пруду на льдине катались. Льдина перевернулась, озорники тонуть стали, а я как раз мимо шел. Парней-то я спас, у них даже насморка не получилось, а меня вот расслабило![87] Он грустно оглядел более чем скромную обстановку своей горницы. — С тех пор бревном на полатях лежу. Хозяйство в упадок пришло. От деревеньки три двора осталось. Дворня разбежалась. В общем, веселого мало! — Что же ты молчал? – нахмурился Образцов. – Надо было в Разрядный приказ писать. Царю челобитную. Грамотный, порядок знаешь. Тебе же ноги расслабило, а не голову! — Нет, – усмехнулся гордый калека, – совестно мне! — Чего? — Совестно. Совесть, она первая отличает человека от скота лукавящего! В Москве без меня хватает увечных воинов, Христа ради за черствый хлебушек побирушничающих. А мне-то еще ничего, жить еще можно, вот только зачем? Пока лебедушка моя жива была – знал, а теперь? По пепельно-серой щеке несчастного стекла скупая мужская слеза, которую он неловким движением руки смахнул на подушку. — Обидно мне, Григорий Федорович. Не должна была она умереть раньше меня. Несправедливо! Зачем, спрашивается, столько лет нянчилась с убогим калекой, чтобы вот так вот… под забором… Образцов печально улыбнулся и ободряюще похлопал Медведева по плечу. — Держись, воин! У тебя нет выбора. Рано или поздно каждый из нас проиграет свою войну, но пока живы, поле боя за нами! Понимаешь, о чем я? — Понимаю! — Ну вот и славно! А теперь скажи, что ты помнишь о том дне, когда Серафиму убили? — Да почти ничего, – ответил Медведев без раздумий, – в беспамятстве был. А когда в себя пришел, объезжий голова новостью оглушил! — Все так, – подтвердил Готовцев, – я еще подумал, что и этот Богу душу отдаст! — Ну а домочадцы? — Да какие? Из дворни одна Фроська рябая осталась да Мишка, племянник, в захребетниках живет. Вот и все домочадцы. Их Готовцев допрашивал. — Это правда! – еще раз кивнул объезжий голова. – Ничего не знают. Утверждают, что весь день дома были. Вроде не врут? — Понятно! Образцов глубоко вздохнул и поднялся с лавки. — Ладно, герой, отдыхай пока, я подумаю, что могу для тебя сделать. |