Книга Святой сатана, страница 74 – Анатолий Леонов

Они спустились в овраг, на дне которого у самой кромки воды лежало тело, накрытое мокрой рогожей.

Объезжий голова осторожно, держа за край, откинул мешковину в сторону. На земле лежала хорошо одетая молодая женщина с перерезанным горлом и десятком колотых ран на груди и животе. Мокрые пряди длинных черных волос заслоняли часть ее лица, на котором застыло выражение то ли откровенного изумления, то ли внезапного страха.

— Красивая! – сокрушенно покачал головой долговязый Степанов, взглянув на труп поверх голов Образцова и Готовцева.

— Мертвая! – резко бросил его начальник. – Кто нашел тело?

— Караульщик. Чернослободец Федька Дунай.

Готовцев указал пальцем на стоявшего за его спиной молодого парня с бердышом в руках.

— Говори, – кивнул ему Образцов.

Федька Дунай, никак не ожидавший от такого известного в Москве человека внимания к своей скромной персоне, выпучив глаза от чрезмерного усердия, охотно принялся рассказывать свою историю, зайдя для верности издалека.

— Вчера дождь весь день лил, а Черторый после дождя всегда разливается. Ну вот я и пошел проверить, не размыл ли он где берега оврага. Смотрю, а тут баба лежит. Зарезанная!

— Во сколько это было?

— Что?

— Бабу в котором часу нашел?

— Эту бабу? Второй час первой дневной стражи шел^[82].

— Откуда знаешь так точно?

— Так утреня закончилась. Народ из церкви домой пошел.

Образцов кивнул головой и повернулся к Готовцеву.

— Следы, думаю, бесполезно искать?

— Какое там, Григорий Федорович, – невесело усмехнулся объезжий голова, – когда мы пришли, тут словно стрелецкий приказ строем прошелся!

— Ну я так и думал. Пойдем тогда с безутешным вдовцом поговорим.

Безутешный Гаврилов выглядел скорее озабоченным, чем опечаленным.

— А чего? – шмыгнул он крючковатым «совиным» носом. – Баба была добрая! Работящая! Мужа уважала, хозяйство берегла! Чего еще надо? Где теперь новую искать? У меня от первой семеро по лавкам сидят, да от этой двое осталось. Тьфу, пропасть!

Купец расстроенно почесал затылок.

— Ты, это, начальник. Ты отдай мне тело. Я хоть похороню ее по-человечески! А то не по-христиански как-то! Грех большой!

— Забирай, Гаврилов, я не против. Только сперва скажи, когда ты жену последний раз видел?

Купец, поднявшийся с завалинки, застыл на месте, вспоминая.

— Так сегодня и видел! – произнес он наконец.

— Когда?

— Утром. Пойду, говорит, в церковь. Я еще удивился. Чего, говорю, посередь седмицы? А она мне: на исповедь. Ушла, и все!

Гаврилов удрученно махнул рукой и неспешно пошел в сторону оврага, сопровождаемый парой дюжих работников с квадратными головами, растущими прямо из плеч. Его сестра, сорвавшись с места, поспешила было за ними, но была остановлена вкрадчивым голосом судьи:

— Милая, останься ненадолго. Хочу пару вопросов тебе задать.

На лице девушки мгновенно отразились охватившие ее замешательство и смятение.

— Петруша! – испуганно воскликнула она, потянувшись к брату рукой.

Гаврилов обернулся, посмотрел на сестру бесцветными глазами и безразлично пожал плечами.

— Надо, Манька, значит надо. Оставайся, небось не обидят.

…Девушка сидела на завалинке, сжавшись в комок, и тревожно озиралась по сторонам.

— Мария, значит?

Голос Образцова звучал мягко и участливо.

— Давай, Маша, рассказывай.

— Что рассказывать?