Книга Святой сатана, страница 78 – Анатолий Леонов

Медведев вспыхнул как лучина и горделиво задрал голову.

— Не стоит беспокоиться, Григорий Федорович, у меня есть все, что нужно!

— Это уж, Макар, позволь мне решать.

Дружески похлопав Медведева по плечу, Образцов в глубокой задумчивости направился к выходу.

— Григорий Федорович, а можно не за меня, а за племянника попросить? – раздался за спиной робкий голос Медведева. – Миша – парень толковый, только бедный. Ему бы на службу хорошую определиться?

Услышав обращенные к нему слова, Образцов не обернулся, а только молча пожал плечами и вышел за дверь.

Во дворе он дождался поспешивших следом спутников и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес с сожалением:

— Вот ведь, совсем его не помню! А должен! Бывают такие люди. Их не видишь, не знаешь, они тебя ничем не трогают и сами лишний раз стараются не напоминать о себе. А потом вдруг осознаешь, что именно на таких вот Макарах земля русская и держится!

Образцов в задумчивости погладил холеную, аккуратно подрубленную лучшим московским банщиком бороду, и резко сменил тон разговора.

— Ладно, – произнес жестко, – чувствительность оставим для будущих воспоминаний. Сейчас о деле. Сдается, кое-кто в этом доме недоговаривает…

Закончить он не успел. Громыхая подкованными сапогами, с красного крыльца во двор, словно боясь опоздать, сбежал племянник Медведева Миша.

— Господин судья, – с низким поклоном обратился он к Образцову, – не слушайте дядюшку, он добрый и хочет мне помочь, а я его доброты не заслужил.

— Так. Продолжай.

Образцов, скрестив на груди руки, с холодной улыбкой смотрел на Мишу, точно заранее знал, что тот собирался ему сказать.

— Вот дядя давеча про совесть сказал. Так я не хочу быть скотом лукавящим! Признаться хочу. Не могу больше в себе держать. Виноват я в смерти Серафимы!

— Так это ты ее убил? – удивился дылда Семенов, глядя на юношу поверх голов своих спутников.

Миша вздрогнул и растерянно замотал головой.

— Нет! Я любил ее!

— А она?

— Не знаю. Жалела, наверно? Да у нас с ней и было только раз! А потом она сторонилась меня да плакала в одиночестве. Думала, я не замечаю.

— А в тот день?

— В тот день дяде совсем плохо стало. Не знали, выживет – нет. Серафима все о грехе твердила. Мол, если покаяться ей, то, может, смилуется Господь над дядей и не призовет к себе, а потом собралась и ушла тихо. Больше я ее живой не видел.

— Ушла в церковь?

— Не знаю. Может быть. Она не сказала.

— А если в церковь, то в какую?

— Обыкновенно она к отцу Геннадию ходила, в храм Спиридона Чудотворца на Козьем болоте.

Неожиданно Образцов громко зыкнул, хлопнул в ладоши и удовлетворенно потер их друг о друга.

— Паша, – спросил он у Готовцева, – а в какую церковь ходили Гавриловы?

— Так вроде тоже к Спиридону на Козье болото.

Судья схватил дьяка за рукав кафтана и почти силой утянул в сторону.

— Понимаешь, Степанов?

— Понимаю! Баба блудит от мужа на стороне, потом идет в церковь исповедаться, а там ее батюшка с тесаком поджидает!

— Верно! Ну-ка, Ванька, тащи этого святого отца к нам в приказ. Только не говори ничего. А я здесь закончу и тоже подъеду.

Лицо Степанова озарила радостная улыбка.

— Будет сделано, Григорий Федорович! – заорал он и бросился бежать, по дороге ходульными ногами распугивая кур и уток, мирно гулявших во дворе.