Книга Тень Голема, страница 93 – Анатолий Леонов

— Образцов! Григорий Федорович! Давно не виделись, свояк!

— Давненько, Данило Иванович!

Они тепло обнялись и по русскому обычаю троекратно расцеловались.

— Расскажи, коль знаешь, чего на Арбате происходит?

— Да чего говорить? – плюнул с досады Мезецкий. – Деру дали, защитнички, мать их…

Князь от души выругался и поспешно перекрестился, сдержав бьющее через край негодование.

— Ты туда? – спросил он у Феоны, кивнув в сторону Арбата. – Через Белый город не ходи. Зря народ положишь. Поляки ворота под плотным огнем держат. Высунуться не дают. Я туда две роты бельских немцев послал. Они, едва до острожка пробившись, одного капитана потеряли.

— Кого?

— Не знаю. Доберешься живым, сам спросишь.

Князь раздраженно ударил кулаком по каменной кладке стены и зашипел от боли.

— Эх! Мне бы с тобой! Нельзя. Польские разъезды за стеной – как у себя дома. Не ровен час, на штурм пойдут!

Следуя совету князя Мезецкого, идти к Арбатским воротам решили по рву. Легкой прогулки из этого броска не получилось. Менее чем за версту, отделявшую Никитские от Арбата, пару раз пришлось столкнуться с мелкими отрядами спешившихся гусар, осуществлявших разведку. Эти в драку предпочитали не ввязываться, а, сделав несколько выстрелов, отходили за ров. А вот третий, большой отряд польской пехоты, пытавшийся штурмовать единственный не занятый перед воротами острожек, от боя не уклонился, но и сильного сопротивления оказать не смог, поскольку не ожидал удара с тыла.

Снежным комом обрушившись на поляков, ратники отца Феоны смогли быстро подавить их сопротивление практически без потерь со своей стороны. Прижимаясь спиной к посеченному пулями частоколу палисада и стараясь не попасть под дружеский огонь его защитников, Феона постучал рукояткой пистолета в бойницу острожка.

— Что за люди? – услышал он грозный окрик на лингва франка^[124] всех наемников Европы.

— Свои, – ответил он на том же языке, – Григорий Образцов с отрядом.

Некоторое время ничего не происходило. Потом с внутреннего двора острожка послышались звуки падающих бревен, подпиравших дверной проем, и лязг металлических засовов. Калитка приоткрылась, и из нее показалась рыжебородая голова в железном папенгаймере^[125]. Убедившись в правдивости сказанных слов, голова исчезла, и распахнулись ворота, пропуская отряд внутрь.

Называя себя, отец Феона не был столь самоуверен, чтобы полагать, будто в русском войске его знала каждая собака. Просто с бельскими немцами была особая история. При осаде крепости Белой войском князя Дмитрия Пожарского Феона уговорил весь гарнизон, состоящий из ирландских и шотландских наемников, сдать крепость без боя и перейти на русскую службу. Спустя четыре года, несмотря на все военные потери, многие из них еще оставались в строю и помнили воеводу Григория Образцова.

Две роты наемников и часть наших стрельцов, ободренных пришедшей к ним помощью, превратили полуразрушенный острожек в неприступную крепость. Как ни пытались поляки выбить защитников с последнего рубежа, сделать они этого не могли. Не заняв предвратных укреплений, нельзя было рассчитывать на закладку петард, а именно это являлось главным залогом успешного штурма города. Поэтому атаки поляков, теряющих здесь драгоценное время, становились с каждым разом все яростнее и ожесточеннее.