Книга Тень Голема, страница 94 – Анатолий Леонов

К отцу Феоне подбежал забрызганный грязью и кровью человек с лицом, черным от пороховой копоти, в котором монах с трудом узнал своего старого приятеля, капитана шотландской роты Андрея Мутра.

— Григорий Федорович, вот так и знал, что увижу тебя здесь! – перекрывая шум боя, заорал он на довольно сносном русском языке.

Отец Феона по-отечески тепло обнял шотландца за плечи.

— Здравствуй, Андрейка! А я уж испугался. Сказывали, капитана у вас убили.

— Это у ирландцев. Томаса Юстоса.

— Жаль его!

— Всех жаль, – беспечно пожал плечами капитан, – у провидения для каждого пуля с вензелями заготовлена! Судьбу не обманешь!

— Кто у них теперь капитан?

— Джеймс Шав.

— Этого не знаю.

— Он шотландец, но не из наших…

Договорить капитан не успел. Снаружи друг за другом слаженно громыхнули четыре залпа. Две пешие хоругви мушкетеров Бутлера и Бегле пошли в очередную атаку. Защитники острожка прижались к брустверу, пытаясь через бойницы вести ответный огонь по наступающим. Однако тактика противника изменилась. Они не шли на приступ острожка, а, прикрываясь деревянными щитами и повозками, тащили к воротам какие-то странные сооружения, похожие на телеги без лошадей, с оглоблями, выставленными вперед, к концам которых были прикреплены непонятные механизмы, более всего напоминающие тали для подъема и перемещения тяжестей. При этом щиты настолько плотно прикрывали кирасир, тащивших на канатах это странное сооружение, что пули практически не достигали их, увязая в дереве или рикошетируя от металла. Среди поляков выделялся один офицер, одетый не по ситуации богато и броско. Один плюмаж на его шляпе стоил как хороший испанский жеребец чистых кровей. Вся остальная одежда была под стать плюмажу.

Феона и Андрей Мутр переглянулись.

— Что это? – спросил монах.

Капитан не ответил, только растерянно покачал головой.

К соседней амбразуре, свирепо сопя носом, пристроился Афанасий.

— Видели того петуха? – кивнул на поляка, мелькающего за щитами.

— Знаешь его?

— Встречались шесть лет назад у Сергиевой лавры. Мальтийский кавалер Бартоломей Новодворский. У меня должок к нему неоплаченный!

Афанасий показал рукой на сабельный рубец, тянувшийся от левого глаза к челюсти.

— Новодворский? – повторил за ним Феона, вспомнив показания французов. – Спитардный начальник! Тогда я начинаю понимать!

Увидев недоумение на лицах товарищей, отец Феона пояснил:

— Это что-то вроде брандера^[126], только на земле. А проще говоря, каптан, начиненный порохом. Сейчас они подгонят телегу к стене, с помощью канатов подтянут петарду к воротам и, закрепив оглоблями, подорвут. Все просто!

Феона обернулся и неожиданно хлопнул друга по плечу.

— Подстрелишь, брат?

— Кого?

— Петуха!

Афанасий цепким взглядом оглядел окрестности и выразительно щелкнул языком.

— Отсюда далеко. Лях вертится, как вошь на гребешке. Ближе надо подобраться?

— Ну так подберись!

Говоря это, Феона не сомневался, что старый вояка обязательно придумает что-то особенное. Афанасий в ответ озорно рассмеялся и, схватив стоящую у стены тяжелую затинную пищаль, рванул к выходу.

— Это можно!

— Возьми кого-нибудь в помощь? – крикнул вдогонку отец Феона, но Афанасий решительно отмахнулся.

— Зачем мне? Морока одна!

Монах выбрался через калитку острожка и, стремглав скатившись в ров, словно растворился в нем.