Онлайн книга «Тень Голема»
|
Сзади послышался робкий, но до боли знакомый голос: — Батюшка? Феона резко обернулся. Два его сына, Гришка и Афонька, стояли на поле боя в окружении всадников из своих сотен и растерянно смотрели на него, не решаясь подойти ближе. Отец окинул сыновей суровым взглядом, упрямо поджал и без того тонкие губы и, не произнеся ни слова в ответ, прошел мимо, ни разу не обернувшись. Тяжело опираясь на пищаль, Феону догнал десятник Гришка Друковцев. Лицо его было испачкано грязью, в подоле кафтана зияла большая дыра от попадания ядра ручницы, а левая нога перевязана выше колена лоскутом мокрой от крови материи. — Ранен? – спросил Феона. — Ерунда! – отмахнулся десятник. – По ляжке слегка задело! — Афанасия не видел? — Какое там… Монах понимающе кивнул. — Иди, тезка, отдыхай. На сегодня война закончилась! Гришка нерешительно помялся на месте. — Чего стоишь? — Тут, это… Григорий Федорович, немец один тебя искал… — Где он? Гришка головой кивнул в сторону группы людей, суетившихся около носилок с ранеными и убитыми иноземцами. Они грузили носилки на подводы и отправляли их в лечебницу, оборудованную в Немецкой слободе на Дмитровке. Подойдя вплотную, Феона не увидел среди них ни одного знакомого лица. — Кто меня искал? Я Образцов, – произнес он на лингва франка. — Я! Лежавший на носилках молодой человек был бледен как полотно и едва шевелил губами. Пуля пробила ему грудь и, раздробив ребро, застряла где-то у правого легкого. Служки и помощники бонифратров[135] готовы были нести носилки с раненым в телегу, но, повинуясь команде, задержали погрузку. — Сержант Джорж Лермонт к вашим услугам, сэр! – представился он. – По поручению капитана Эндрю Мутра. — Где он? Вместо ответа сержант посмотрел на носилки рядом с собой, на которых лежало тело, с головой закрытое грубой дерюгой. Уже понимая, что сейчас увидит, отец Феона предательски дрогнувшей в последний момент рукой откинул полог. Шотландец лежал на носилках с плотно закрытыми глазами, точно спал и видел какой-то хороший сон, не имевший к постигшей его смерти никакого отношения. Лицо капитана оставалось спокойным и слегка ироничным даже на пороге вечности, в которую он, впрочем, не сильно-то и верил. — Как это случилось? — Пистолет дал осечку… дважды! — Что же он хотел передать мне? — Только имя, сэр! Исаак Масса. — Исаак Масса, – повторил отец Феона и накрыл лицо капитана покрывалом. — Ну что, лихая голова? Вот и получил ты у провидения свою пулю с вензелями! Поднявшись на ноги, Феона перекрестился, прочитал тихой скороговоркой молитву и с тяжелым сердцем направился дальше на поиски Афанасия. Заключение Войны начинают, когда хотят, а заканчивают, когда могут. После поражения у стен Москвы польское войско отошло к Троице-Сергиевой лавре, но по заведенной уже традиции той войны не смогло взять и этой твердыни, да еще потеряло в бою кавалера Станислава Чаплинского, известного мясника и командира не к ночи упомянутых живодеров-лисовчиков. Это было настоящее фиаско! Вину за неудачи Московского приступа в Польском стане единогласно приписали гетману Ходкевичу. Винили его за то, что тайна о штурме не была соблюдена надлежащим образом; за легковерность, с каковою поверили лазутчикам, давшим ложные сведения о высоте городских стен, для коих приготовлены были короткие лестницы; и наконец, за то, что Новодворскому не было дано должного вспомоществования, когда чаша весов у Арбатских ворот склонялась на сторону поляков. Один из полков запорожцев, отделившись от гетмана Сагайдачного, пришел в Калугу со всеми казаками, их женами и детьми. Командовавший ими полковник Ждан Конша отправил царю челобитную, прося принять полк на службу, что и было им в скорости жаловано. Но узнавший о том Леонтий Плещеев, не простивший шурина, устроил безобразную свару и брань, решать которую пришлось самому государю. А в Москве, на Кулижках, в Колпачном переулке, отставной стрелец Захар Гвоздев застрелил из пищали настоящего черта, пытавшегося украсть у него из курятника черного петуха. |