Онлайн книга «Тень Голема»
|
— По-польски, что ли? – крякнул с сожалением. Видя разочарование старшего товарища, келейник мягко улыбнулся, взял в руки документ и, поискав глазами то, что посчитал самым важным, прочел вслух, тут же переведя на русский язык: — …К Арбатским воротам мальтийский кавалер Новодворский. Впереди пехота с топорами для вырубки палисада в предвратном городке; потом две пешие хоругви с мушкетами под начальством Бутлера и Бегле для действия во время вырубления палисада; а для взлома ворот двадцать сапер с петардами, за коими последует начальник сей части атаки, помянутый Новодворский, и шесть десятков охотников в кирасах. В резерве к сему отряду назначить хоругви Лермунта, Сея и весь полк лисовцев. По выбитии ворот венгерской пехоте и хоругвям Бутлера и Бегле должно лезть на стены, а полкам Лермунта, Лисовского и рейтары ворваться в город через ворота. С противоположной стороны города, к Тверским воротам, назначается Невяровский и Прилупский с пехотой, имеющей при себе топоры для вырубки у ворот палисады; за ними надлежит следовать двести человек мушкетников под начальством Бренне и Фалера; потом двадцать петард, устроенных французом Барбиером; при сих последних староста Заторский Мартин Лесновольский с множеством товарищей своей роты и полка Казановского. В резерв сему отряду назначить пехоту Апельмана; десять тысяч казаков и шесть хоругвий рейтаров, под начальством: Клебека, Розена, Адеркаса, Соколовского, Потемкина и Плеттенберга… Отец Елизар сокрушенно покачал головой, плюнул себе под ноги и, испугавшись содеянного, поспешно перекрестился. — Аспиды! Неймется им. Все лезут и лезут! Когда уже угомонятся? — Ничего, Бог даст, сами и угомоним! Отец Феона собрал бумаги и положил их обратно в кожаный баул. — Спаси Христос, братья, большое дело для державы сделали! Почувствовав подходящий момент, Жорж Бессон подался вперед, насколько позволяли веревки, и прошептал, заговорщицки глядя в глаза монаха: — Месье монах, вы мне кажетесь в этой банде отъявленных каналий человеком безусловно благородным и порядочным. Мы можем договориться. У меня есть деньги, они будут ваши. Только отпустите меня! — И меня… у меня тоже есть деньги! – заныл Жак Безе, отчаянно пытаясь «боднуть» головой своего приятеля. — Да, да, конечно! – спохватился Жорж Бессон. – Отпустите нас! Мы никому не скажем! Parole d’honneur![88] Отец Феона лукаво посмотрел на пленников и выразительно повел бровью. — К сожалению, господа, это совершенно невозможно! — Неужели вы нас убьете? – в ужасе воскликнул метр Бессон. – Разве в этом есть смысл? Вместо ответа отец Феона слез с татарского седла, неспешно прошел в дальний угол к похолодевшему от дурных предчувствий Антуану и, присев перед ним на корточки, произнес на вполне сносном французском: — Mon ami, j’ai besoin que vous enleviez votre pantalon[89]. — Oh mon Dieu, non![90] – пролепетал юноша и проворно пополз на четвереньках за стог сена. — Non, ouais![91] – невольно засмеялся монах, хватая прыткого юношу за ногу. Спустя короткое время, оставив Антуана в одном исподнем, зато успокоенным относительно каких-либо посягательств на его целомудренность, отец Феона вернулся обратно, держа в руках сверток одежды. — Тезка, – позвал он Друковцева, – надень! — Чего вдруг? – возмутился Гришка. – Не буду я батанушкой[92] наряжаться. Меня в этом даже лошади засмеют! |