Книга Тайный гость, страница 108 – Анатолий Леонов

Отдельно стояла группа из трех кавалеристов легкой панцирной хоругви во главе с молодым подхорунжим, у которого в знак особой доблести на левом плече болтался облезлый волчий хвост. Перед ними на коленях стоял десяток русских мужиков со связанными за спиной руками. В одном из связанных Образцов узнал старосту своей деревни. Старик стоял предпоследним в ряду и, низко опустив голову, безропотно ждал неизбежного, как, впрочем, и остальные полоняне.

По очереди кто-то из поляков вытаскивал вперед одного из несчастных, задавал ему пару вопросов, а потом размашисто наносил саблей сильный рубящий удар. После чего наступала очередь следующего душегуба.

— Суки, – прохрипел за спиной Образцова Чоботок, – развлекаются! Соревнуются, кто ловчее разрубит человека «до пупа»! Григорий Федорович, мы чего ждем?

— Не зуди над ухом! – Образцов поднял руку в боевой перчатке над головой. – С Богом!

Охранение удалось снять без единого звука, после чего с громкими криками и беспорядочной стрельбой ворвались в село. Нападение получилось настолько неожиданным, что поляки не успели оказать никакого сопротивления. Пятерых из них уложили сразу наповал. Еще трое, побросав оружие, сами пустились наутек. Тех даже преследовать не стали. Оставили крестьянам из окрестных деревень. Остальных повязали на месте живыми и здоровыми.

Все смешалось в тот момент в душах сельчан – и радость от уже нечаянного освобождения, и горе от потери близких. И счастье, и гнев, и смех, и слезы. Кто-то уже тащил из обоза свой скарб обратно, а кто-то в это время как мог пытался отблагодарить своих отважных спасителей. Девушки плакали и целовали Образцову руки. Он ласково улыбался, но шел сквозь толпу не задерживаясь. В тот момент самым важным человеком на земле был для него староста Осип.

Старик сидел на завалинке у заброшенного дома, зиявшего черными дырами пустых оконных проемов. Увидев Образцова, он попытался подняться на ноги, но тот не позволил ему, положив руку на плечо.

— Осип, что с моей женой и дочерью? – Во взгляде Образцова отразилась одновременно тревога и надежда. Он не мог и не хотел верить в худшее.

Вместо ответа староста молча сполз с завалинки на колени. По его морщинистому лицу бежали крупные, как капли дождя, слезы.

— Что? – голос Образцова сорвался на самой высокой ноте.

Он провел ладонью по лбу, оставляя на нем след от грязи и крови, и зашатался, словно получил неожиданный и сильный удар.

— Молчи, старик, молчи! Ничего не говори, – прохрипел он, в изнеможении оседая на землю.

— Или нет, говори! Расскажи, как это случилось? – Образцов обхватил голову старосты руками и плотно прижался к ней лбом.

Старик плакал, глотая слезы, и гладил хозяина по плечу заскорузлой ладонью, точно внука своего успокаивал.

— Прости, государь мой, не уберегли мы горлиц наших! Мужики бились, сколь могли, да разве дрекольем против сабель и пищалей совладаешь? Как только пали все, кто оружие держал, ляхи, глумясь, подступили к госпоже твоей. Взялись они тогда с дочерью за руки, перекрестились, да и вошли вдвоем в горящий дом, дабы врагу на поругание не достаться!

Образцов вскочил на ноги и завыл громко и страшно, как воет лесной зверь, когда жизненные силы оставляют его один на один со смертью!

— А где сыны мои были? Почему на помощь не пришли? Из Рузы досюда всего тридцать верст!