Онлайн книга «Тайный гость»
|
— С такой скоростью к ночи в лучшем случае до Пушкино[148] доберемся, – проворчал Феона, зябко поеживаясь. Перед ним из звенящей тишины тумана, словно вереница поморских кочей по мерзлой каше ледяной шуги, двигались повозки и сани, полные дворни и домашнего скарба. Сопровождали этот караван два десятка стрельцов стремянного полка с полусотником, ехавшим в собственном возке с открытым верхом и от того, видимо, пребывавшим в отвратительном настроении. Он поминутно озирался по сторонам и орал на возниц, поторапливая и подгоняя двигаться быстрее. Рядом остановилась красная с золотыми обводами колымага – большой деревянный ящик, поставленный на колеса. Вслед за ней остановился и весь обоз, к неудовольствию полусотника, огласившего окрестности очередной порцией площадных ругательств и забористых проклятий. Однако присмотревшись внимательней, он умолк, смущенно поглядывая по сторонам, точно минуту назад не орал как оглашенный. Из кареты вышла молодая женщина, поспешно запахивающая на себе соболью шубу. Феона узнал Марию Хлопову. — Отче! – воскликнула она, хватая монаха за руки. – Какое счастье, что мы встретились! Я хотела поблагодарить тебя за спасение Миши и ругала себя, что не успела этого сделать! — Счастье? – Феона осторожно освободил свои ладони из рук Хлоповой. – В чем же счастье, дочь моя, ежели тебя за твой подвиг в ссылку? Хлопова беспечно отмахнулась и рассмеялась, но в глазах стояла грусть, не позволявшая обмануться относительно ее истинного настроения. — Ссылка – это ничего. Она же не навсегда? Главное – с Мишей все хорошо! – Девушка робко улыбнулась и смущенно отвела глаза в сторону. Наступила неловкая пауза. Отец Феона, воспользовавшись моментом, запустил руку за пазуху своего кожуха и достал бережно хранимый им мощевик Афанасия. — Мария Ивановна, окажи милость. Этот ковчежец принадлежал моему другу… — Ты хочешь узнать, что с ним сталось? — Если возможно! — Ты же не веришь в древние суеверия, отче? – хитро прищурилась девушка. — Да, как-то так… – смущенно хмыкнул монах и попытался убрать мощевик обратно. — Я попробую! – Хлопова буквально выхватила крест из руки монаха. – Но не ручаюсь за исход. Девушка зажала крест в руке и закрыла глаза. Она долго и напряженно молчала. Зеницы под закрытыми веками лихорадочно вздрагивали. На лбу и щеках появилась испарина. Наконец она издала протяжный вздох и открыла глаза. Выглядела она при этом весьма озадаченной. — Что сказать? – произнесла она задумчиво и протянула реликвию монаху. – В мире мертвых твоего друга нет! Но странно то, что и среди живых я его не вижу! Его словно вообще никогда не было! — Как такое может быть? — Я не знаю! Отец Феона легким касанием отодвинул руку девушки от себя. — Оставь. В этой панагиаре[149] щепка от посоха Николая Мирликийского[150], он поможет тебе и обережет от опасностей. Полагаю, и отец Афанасий одобрил бы мое решение! Хлопова испуганно замотала головой. — Я не могу принять такой дар! — А это не дар. – Феона мягко зажал своей рукой ладонь Марии. – Когда придет время, вернешь хозяину! — Государыня Марья Ивановна, – завыл за спиной стрелецкий полусотник. – Накажут меня! Не велено задерживаться! Ехать пора! Хлопова вздрогнула от неожиданности и, засуетившись, поспешно приложилась теплыми губами к холодной руке монаха. |