Онлайн книга «Тайный гость»
|
— Прощай, отче, даст Бог, свидимся! Красная колымага уже скрылась в тумане, а монах все стоял на дороге, провожая отрешенным взглядом кажущийся бесконечным обоз низложенной царской невесты. Слегка прихрамывая, подошел архимандрит Дионисий. — Знаешь ее? — Немного. — Несчастная. Жалко девку. Вблизи трона даже счастье со вкусом полыни. А ведь все могло быть по-другому. Как думаешь, отец Феона? Феона с сомнением пожал плечами: — Аристотель говорил, что для счастья нужен еще и случай. Но я с этим не согласен. Случайность не имеет смысла. Случай – это то, что находится вне нашей осведомленности. Тайное когда-то станет явным, и случай окажется либо преступлением, либо чьей-то корыстью. Архимандрит похлопал собеседника по плечу. — Эти рассуждения хороши для материального мира, но есть и другая сторона, которую ты не учитываешь в своих рассуждениях. Господь испытывает наши духовные силы. В явленном нам мире нет особого смысла, здесь царит полная несообразность, и только дух вносит в него закон и осмысленность. Мы не знаем, за какие прегрешения страдает чужая душа. Это ее испытание и ее личный разговор с Господом. Нам туда хода нет. Все, что мы можем как служители Церкви, – усердно молиться за спасение человеческой души! Не согласен? Дионисий с детской улыбкой поглядел в глаза Феоны, неуклюже развернулся в больших, не по размеру подобранных в монастырской рухольной[151] валенках и направился к розвальням. — Поехали, поди? Сейчас через Скородум до Сретенки доберемся и по Троицкому большаку уже домой! А как я соскучился по нашей обители, и словами не описать! До Печатников[152] ехали молча. Большой любитель дорожных разговоров, архимандрит Дионисий озадаченно поглядывал на безмолвного монаха, до поры удерживая себя от расспросов, но у остатков Сретенских ворот, спаленных поляками шесть лет назад, терпение его лопнуло. — Ты чего такой смурной, отец Феона? Всю дорогу как воды в рот набрал. Сдается мне, сказать что-то хочешь, да не знаешь, с чего начать, верно? Феона усмехнулся догадливости архимандрита. — Верно, отче! Хочу попросить отпустить меня из обители. — Что так? – удивился Дионисий, и на лице его отразились растерянность и замешательство. – Уж не я ли причина, твоего поспешного отъезда? Может, не по нраву болтовня моя стариковская пришлась? Коли так, то прости Бога ради! — Что ты, отче! Хорошо мне с тобой. Душевно! – замотал головой отец Феона и протянул Дионисию письмо, свернутое в трубочку. – Получил я на днях сообщение, что скончалась моя дальняя родственница. У нее осталась восьмилетняя воспитанница, перед которой я имею обязательства. Сейчас Настя в Великом Устюге у городского воеводы Юрия Стромилова. Вот туда хочу поехать. Дионисий прочитал записку и сокрушенно покачал головой. — Эх, жалко мне отпускать тебя, отец. Так у нас все ладно складывалось. Ты да Афанасий – две мои руки были. Левая да правая! А теперь безруким меня оставляете, да уж ладно. Дам тебе письмо к наместнику Гледенской обители, игумену Илларию, и езжай с Богом! — Спаси Христос, отче! – Феона немного помялся. – Есть еще одна просьба. — Говори. — Объявится Афанасий, сделай милость, расскажи, где искать меня. Дионисий с сомнением покачал головой. — Думаешь, жив твой друг? — Жив. Не тот человек Афонька, чтобы сгинуть бесславно. Рано или поздно подаст знак. |