Книга Тайный гость, страница 106 – Анатолий Леонов

— Ну ладно, коли так. Передам ему слова твои. – Архимандрит негромко рассмеялся и тут же без какого-либо перехода с осуждением посмотрел на монаха. – Вот в этом ты весь, отец Феона! Давно хотел тебе сказать. Теперь вот скажу! Все ты о других заботишься и переживаешь, а в своем дому порядка навести не желаешь. Что у тебя с сынами твоими? Сколько лет словно похоронили друг друга?

Дионисий хотел продолжить, но насупленный вид и мрачное молчание собеседника остановили его.

— Ладно, – махнул он рукой, – обещал не пытать о прошлом, да не сдержался. Но ты подумай на досуге, так ли уж ценна твоя обида, чтобы холить ее столько лет? В обиде скрыта ошибка нашей неправоты перед Господом. Вот и получается, что прощение – правильно, а непрощение – разрушительно для нас.

Отец Феона ничего не ответил. Он откинулся на солому, натянул кошму до самого подбородка и закрыл глаза. В голове отчетливо и громко, до стука в висках, звучали слова старца Дионисия: «Вспомни прошлое, и тебе обязательно захочется что-нибудь в нем забыть».

Едва багровое, словно крашенное свежей человеческой кровью, солнце высветило темные кроны сосен грязновато-красной дымкой народившегося рассвета, как из-за небольшого перелеска у проселочной дороги, тянувшейся вдоль высокого берега речки Рассохи, вылетел всадник на взмыленной лошади. Уставшее животное громко хрипело, иногда издавая звуки, похожие на вой туманного горна, с его губ хлопьями слетала белая пена, а глаза налились кровью. Очевидно, что лошадь держалась из последних сил.

Григорий Образцов плотно прижимался телом к шее бахмата^[153] и шептал обветренными губами:

— Потерпи, милая! Немного осталось!

За десять часов непрерывной скачки эта была его третья лошадь. Каждая из них преодолела около пятидесяти верст. Расстояние предельное для их возможностей. Но сам всадник, словно выкованный из железа, кажется, совершенно не чувствовал никакого утомления и, если нужно, готов был преодолеть то же расстояние и дважды, и трижды.

Следом за Образцовым на дороге показался весь его немногочисленный отряд. Еще с вечера из Ржева в путь отправилась полная полусотня воинов, но дорогу в сто пятьдесят верст осилила едва ли треть из них. Кто-то отстал в пути, не выдержав бешеной скачки, у кого-то пал конь. Кому-то не досталось свежего коня на ямском дворе. Теперь отряд представлял собой полтора десятка суровых воинов, изнуренных, но полных решимости следовать за своим командиром до самого конца.

Из-за холма с реки отчетливо потянуло едким запахом гари. И без того сильно взволнованный, Образцов невольно пришпорил едва живого бахмата, который, несмотря на старание, едва ли смог сильно ускорить свой бег. Еще сотня саженей, и показался живописный берег речки Рассохи. Там, где еще недавно стояла большая усадьба Образцовых, теперь дымилось пепелище. Только печные трубы и обгоревшие нижние венцы подклети уцелели во всепожирающем пламени большого пожара.

Переведя лошадь на шаг, Образцов медленно ехал по своему разоренному поместью, с замиранием сердца оглядываясь по сторонам. Тут и там лежали тела дворни и местных крестьян. Рядом с мужиками валялись топоры и вилы, значит, сопротивлялись, старались если уж не защититься, то, по крайней мере, подороже продать свою жизнь. Бабы в основном были безжалостно зарублены со спины.