Книга Стена Бурь, страница 449 – Кен Лю

Спустя какое-то время Дзоми согласно кивнула, но она ничего не могла поделать со слезами, бегущими из глаз.

— Ты говоришь о судьбе, но что есть судьба, как не последовательность случайностей, складывающихся в историю при взгляде назад?

— Может, ты и права. Но именно так я хочу рассказать свою историю. Я люблю тебя, Дзоми, но таково мое желание. Пожалуйста, уважай его.

— Значит, это конец?

Тэра покачала головой:

— То, что мы расстаемся, еще не означает, что наша любовь на этом заканчивается. И у тебя, и у меня много других любовей, великих романов, глубоких и сильных душевных пристрастий. Но это чувство для нас особое и всегда будет таким. Не важно, сколько пройдет времени или какое расстояние будет нас разделять, наша любовь останется все такой же настоящей. Мы дираны, проплывающие друг мимо друга в толще вод, но общая для обеих вспышка молнии будет озарять нам путь до тех пор, пока мы не окажемся в объятиях вечной бури.

Дзоми утерла глаза:

— Ты бы хорошо показала себя на Великой экзаменации. Красиво излагаешь.

— Меня не без причины нарекли Прогоняющей Скорбь. – Губы Тэры сложились в улыбку. – Ты прекрасна даже в слезах, как цветок орхидеи после дождя.

Дзоми от этих слов вся расцвела и покраснела, прильнув к любимой в страстном и долгом поцелуе.

— Я заплатила владельцам таверны за весь вечер, – сказала Тэра, когда получила возможность перевести дыхание. – Эта комната целиком в нашем распоряжении.

— Стало быть, ты заранее все спланировала?

— Возможно.

И пока на нижнем этаже сказитель плел свою историю, а на улице бушевала метель, самым ярким огнем внутри «Трехногого кувшина» было пламя страсти, объединившее два тела и два сердца.

Пан, четвертый месяц первого года правления Сезона Бурь

Решение императрицы Юны покинуть Дара было беспрецедентным, а потому протоколов, определяющих, как следует поступать в таких случаях, попросту не существовало. В конце концов Юна объявила, что назначает Фиро своим наследником и на время своего отсутствия в Дара нарекает его императором. Вплоть до возвращения на родные берега она снова будет именоваться принцессой Тэрой.

После коронации императора Монадэту, прежде известного как принц Фиро, императрица Джиа по-прежнему оставалась регентом. Она объявила, что предстоящее правление сохранит название Сезона Бурь – в ознаменование опасностей, все еще грозящих империи, а также с учетом того, что императрица Юна передает власть лишь временно (по крайней мере, в теории).

В честь нового правителя устроили общеимперский праздник. Больше всех радовались ученые, давно роптавшие, что негоже женщине восседать на Троне Одуванчика. Теперь все в мире для них снова стало правильным, даже невзирая на то, что Руи и Дасу находились в оккупации, а на горизонте маячило новое вторжение льуку.

Джиа пригласила консорта Рисану, мать императора Монадэту, на чай. Императрица протерла фарфоровую чашку, насыпала в нее совочком измельченный чай, выждала, когда вода в котелке закипит, отчего вся поверхность покрылась пузырьками, как от плеска рыбы покрывается пеной вода в тихом уголке пруда. Затем Джиа сняла чайник с жаровни и стала наливать кипяток в чашку, держа кисть так, что струя воды походила на тонкий луч света.

Но чашка была только одна.

Рисана задрожала, как лист на ветру.