Книга Стена Бурь, страница 451 – Кен Лю

Джиа взяла себя в руки и горько улыбнулась.

— Ради блага Дара я готова была смотреть, как моего любовника казнят за мои интриги; готова была отдать приказ убить моего мужа ради победы; я готова развязать войну против родного сына, хотя его жизни будет грозить опасность. Любовь заставляет совершать странные поступки, а я люблю эти острова и людей, которые на них обитают. Что моя жизнь по сравнению с существованием всего народа Дара? Могла бы ты принять одно из таких решений?

Рисана покачала головой и задрожала еще сильнее.

— Величие королей… Оно не блестит, как золото, и не сияет, подобно драгоценному нефриту, – продолжила Джиа. – Его созидают железом и кровью.

Постепенно Рисана уняла дрожь и приняла позу мипа рари.

— Вплоть до этой минуты я не понимала тебя, старшая сестра. Ты воистину достойная императрица Дара.

Она склонилась в джири, и Джиа поклонилась ей в ответ.

— Яд требует слишком много лжи, – заметила Рисана. – И он останется пятном на доверии Фиро к тебе – пусть для тебя доверие и не имеет значения, однако оно важно для него.

Джиа кивнула в знак согласия.

— В полночь я взойду на башню Любования Луной и спрыгну оттуда, – продолжила консорт голосом спокойным и твердым. – Это будет выглядеть как несчастный случай.

Передвигаясь на коленях, она подобрала упавшую чашку и вытерла разлитый по полу чай рукавами, а потом вернулась к столу и осторожно поставила чашку рядом с жаровней. После чего криво улыбнулась собеседнице.

— Нам следует идеально оформить сцену: сломанная опора на балюстраде, лужица воды у места, где я стояла, – подобные детали важны в представлении.

Джиа поклонилась снова:

— Тебе пожалуют титул императрицы Дара посмертно. Я позабочусь, чтобы придворные историки возвеличили твое имя в хрониках Дара.

— Проводи больше времени с Фиро, когда я уйду, – попросила Рисана. – Пусть он и быстро взрослеет, но любому мальчику нужна мать. Твое присутствие его утешит.

— Обещаю, – сказала Джиа.

* * *

Придя в свою опочивальню, Рисана отпустила всех служанок и слуг, заперла дверь и уселась на циновке посреди комнаты. Консорт разделась и вырезала из платья намоченные чаем части рукавов. Неспешно и аккуратно она разрезала ткань на полоски, потом разделила их на квадратики. Руки у нее тряслись так, что она боялась порезаться. Доводы Джиа звучали весомо. Рисана не могла представить, как отдает солдатам приказ стрелять по врагу, когда те закрываются ее мужем, словно щитом. Была не в силах вообразить, что можно пойти войной на собственного сына. Это верно, что Дара нужна твердая рука, чтобы противостоять потопу льуку, – ее дрожащим рукам не хватит силы, чтобы поддержать Фиро, Жемчужину-На-Ладони.

В клетке рядом с Рисаной сидел кролик. Она выжала ткань в чашку, смешала жидкость с дольками фруктов и поставила чашку в клетку. Зверек подозрительно понюхал угощение, потом принялся есть.

Женщина внимательно наблюдала за ним. Вскоре чашка опустела, кролик отошел от нее и запрыгал по клетке, шевеля усами.

Рисана не могла представить, что оставит Фиро. Пусть мальчик задирист и горделив, но в душе он добрый и мягкий. Любовь толкает на странные поступки, это верно. Но разве странно не хотеть умирать, бросив своего ребенка одного?

Кролик скакал по клетке, не выказывая никаких признаков плохого самочувствия. Чай не был отравлен.