Книга Говорящие кости, страница 198 – Кен Лю

В период мира, когда Дара управляла регент Джиа, Димуши вступил в пору расцвета. Модельеры и художники приезжали сюда, чтобы вдохновиться уличным искусством и граффити, а придворные поэты – с целью присвоить словечки из жаргона торговцев-разносчиков и нищих, описывающие жизнь простого народа ярче древних логограмм; певцы, танцоры, фокусники и артисты всех сортов пытались преуспеть в больших театрах и концертных залах, битком набитых богатой, но также и самой пресыщенной публикой в империи. В тавернах заламывали за напитки безбожные цены, обещая посетителям вкусы, которых не найти нигде больше в Дара; мастера дымной магии устраивали представления, размывающие грань между реальностью и иллюзией, утверждая, что научились уникальной технике у покойной императрицы Рисаны; на постоялых дворах работали казино; гостей возили по Димуши в роскошных экипажах и пичкали рассказами, состоящими на девять десятых из лжи и на одну десятую из преувеличений. Им предлагали поглазеть на живописные хижины в квартале Художников; на развалины дома индиго, где появилась на свет Гин Мадзоти; на чайный дом, в котором будущая императрица Рисана выступала в юности вместе со своею матерью; на темные улочки, где, по словам травников, варили зелья, позволяющие вести разговор с богами; на обнесенные стенами участки, где главари банд устраивали схватки на мечах для избранных зрителей, делающих такие ставки, от которых глаза на лоб лезут… Тысячами самых различных способов городские дебри укрощались, запечатывались в бутылку и продавались, обогащая состоятельных граждан, тогда как бедные собирались в чайных и сетовали на рост цен и на утрату городом его «первозданного характера».

Тем не менее, если вам требовались услуги, которых нельзя найти нигде в Дара, имелся шанс, что вы получите их в Димуши.

Дзен-Кара шла по улице, погрузившись в свои мысли.

Мало кто прогуливался в порту так поздно вечером. Здешний район считался частью зловонного чрева города, а темнота была другом шаек контрабандистов, пиратских связных, наемных убийц, пьяниц, всевозможных авантюристов и прочих неприятных элементов.

Облаченная в жемчужно-белую шелковую мантию, с лицом в синих татуировках, с собранными в пучок светлыми волосами под темной шапочкой, какие носят ученые, Дзен-Кара выглядела здесь столь же неуместно, как орхидея на берегу зловонного пруда. Но девушку это нисколько не заботило. И не только потому, что она умела неплохо драться и в случае чего могла за себя постоять, просто Дзен-Кара повсюду чувствовала себя лишней и не представляла, где будет на своем месте.

Теплый ветер ласкал лицо девушки, донося смрад гнилого мусора, плывущего по широкой медленной Лиру, невидимой за складами. Дзен-Кара вздохнула, думая о послании отца.

Возвращайся домой, дитя. Хватит уже скитаться, как кокос в океане.

«Домой». Она повторила это слово про себя на языке дара, а затем по-адюански, но оба раза оно прозвучало как-то неестественно. Дзен-Кара не знала, где же ее дом. Все острова такие разные, а океан безграничен.

До нее донеслась приглушенная ругань.

Девушка проходила мимо заброшенного склада, принадлежавшего некогда купеческому клану с Волчьей Лапы. Построив в приливе оптимизма это громадное здание, торговцы явно переоценили свои силы: окупить затраты и получить ожидаемую прибыль не получилось, расходы превышали доходы. Не желая и дальше выкидывать деньги на ветер, владельцы склада решили, так сказать, сойти с корабля и оставили помещение пустовать. Со временем крыша потекла, склад наводнили крысы, а любители позаимствовать что плохо лежит давно унесли отсюда все мало-мальски ценное. Здание сделалось приютом для бродяг и местом встречи уличных шаек.