Книга Говорящие кости, страница 193 – Кен Лю

Командир бомбардировщиков, туземец-дара, приказал своим людям:

— Открыть люки бомбового отсека!

В голосе его слышались усталость и покорность. Он ненавидел себя за то, что уже совершил, и за то, что ему предстояло сделать вновь. Но члены его семьи сидели в цепях на дне ямы на острове Руи, а потому ослушаться приказа было немыслимо.

Широкие створки в бортах и на дне гондолы распахнулись. Команда заняла места, держа глиняные горшки со смолой и маслом, приготовив факелы, чтобы поджечь фитили. Как только воздушный корабль окажется над целью, зажигательные бомбы полетят из гондолы, сея смерть и разрушения на корабле внизу.

Моряки Пумы запели и налегли на лебедки, разворачивая гигантского змея. Когда тот проплывал мимо гондолы, бомбардировщики дружно вытянули шеи, чтобы лучше разглядеть его, ожидая увидеть свирепого воина-дара, размахивающего мечом подобно герою из древних саг.

По мере того как гигантский змей вплывал в поле зрения бомбардировщиков, время для них словно бы замедлилось.

Под вздутыми крыльями воздушного змея располагалась горизонтальная платформа, размером едва ли больше подвесной полки. На ней был установлен огромный, шириной в человеческий рост, арбалет. Каждый из трех человек экипажа, вися на ремнях под крыльями змея, выполнял свою задачу: один накладывал болт, второй взводил тетиву (ногами, чтобы использовать силу всего тела), а третий наводил оружие на цель.

На миг пораженные бомбардировщики заглянули в мрачные глаза Пумы Йему; развевающиеся на ветру серебристая борода и волосы придавали ему сходство с соколом-мингеном. Затем старый генерал-партизан, лично взлетевший в небеса, чтобы подать пример команде, безжалостно спустил крюк арбалета.

Болт просвистел в воздухе, как жалящий язык змеи, и провернулся в полете, в мгновение ока покрыв расстояние до гондолы.

Стрела с чавкающим звуком вошла в грудь солдата, стоявшего рядом с распахнутым люком бомбового отсека. Тот даже вскрикнуть не успел, когда сила удара отбросила его вглубь гондолы. Огненная бомба, с зажженным уже фитилем, выпала у него из рук и покатилась по полу.

— Тушите! – заорал командир. И сам прыгнул к бомбе. Лица отца, матери, жены и двоих детей промелькнули у него перед глазами. – Простите меня, – прошептал он.

Бомба взорвалась.

Огонь и дым вырвались из окон гондолы, а выжившие при взрыве выпрыгивали из ее обугленного остова и летели, размахивая руками и крича, в холодное море, чтобы умолкнуть там навеки.

Наблюдая за тем, как хрупкие на вид боевые змеи не уклоняются от столкновения с гораздо большими по размеру воздушными кораблями, Гозтан ощутила нарастающую тревогу.

Хотя сама она не участвовала в битве в заливе Затин, рассказы о смертоносном оружии, которое пустили в ход дара под командованием маршала Гин Мадзоти, произвели на нее глубокое впечатление. Она испытала облегчение (а также толику разочарования), узнав, что флот вторжения пожаловал на Руи без имперских воздушных кораблей с раскачивающимися огромными шарами, испускающими загадочную шелкокрапинную силу.

Сердце Гозтан преисполнилось надежды, ибо она расценила это как знак слабости дара: Трон Одуванчика уже не мог позволить себе содержать мощную боеспособную армию, как десять лет назад. Кутанрово утверждала, что императрице Джиа не хватает для войны ни решимости, ни ресурсов. Возможно, всего лишь возможно, что за этим вторжением стоит скорее отчаяние, чем уверенность.