Книга Говорящие кости, страница 169 – Кен Лю

— Но как ты…

— Может, я и стара, но не забыла каково это – быть молодой. Ты хочешь странствовать по Дара в одиночку, без помощников и без пригляда «предусмотрительных», потому что боишься привести их к нему. Но осмелюсь заметить, что, ища его, ты на самом деле ищешь свою природу. Желая понять, нашла ли ты зеркало своей души, не должна ли ты для начала уразуметь, кто есть ты сама? «Гитрэ юту, – как говорили мудрецы ано. – Познай себя». Это важнейшее путешествие из всех, какие мы можем предпринять.

В лунном свете на глазах девушки блеснули слезы.

— Спасибо тебе за все, тетушка Сото.

— Доброго пути, Ада-тика.

Здание Коллегии адвокатов, где вовсю трудились сейчас те, кто имел честь принадлежать к этой уважаемой организации, светилось в ночи, как яркий фонарь: многие окна восьмиугольного строения освещались изнутри шелкокрапинными лампами или свечами из китового жира.

В такой час большинство заведений Пана, даже таверны и дома индиго, были уже закрыты. Но амбициозные молодые адвокаты, по большей части фироа или пана мэджи, удостоившиеся этого ранга на последней Великой экзаменации, до сих пор оставались за столами: они яростно орудовали писчими ножами или аккуратно скоблили кубики льда над шелковыми свитками, чтобы вырезанные из мягкого воска логограммы затвердели.

Секретарь предусмотрительности подошла к зданию и остановилась перед внушительного вида воротами. Поскольку Дзоми Кидосу лично составляла вопросы для последней Великой экзаменации, большинство юных адвокатов – невзирая на дискуссию, развернувшуюся вокруг использования логограмм ано и букв алфавита зиндари, – считали ее своим учителем и наставником. А потому то, что она им скажет, будет иметь для них огромный вес. Дзоми обладала немалой властью, которой она почти никогда не пользовалась и уж абсолютно точно не злоупотребляла… вплоть до сегодняшнего дня.

Дзоми мысленно перенеслась в то время, когда сама была молодым адвокатом, когда все было ей внове, а возможности, предоставляемые государственной службой, казались воистину безграничными. Какой же дерзкой и полной идей была она в ту далекую пору, наивно воображая, что если засиживаться за столом дольше коллег, читать больше книг из Императорской библиотеки, советоваться с большим числом экспертов из Императорских лабораторий, то тогда обязательно найдется идеальная цитата из мудрецов ано, совершится идеальное открытие, будет выработана идеальная политика, способная переменить судьбу всего Дара.

Что сталось с огнем, пылавшим некогда в ее груди ярче ягод, которые Луан Цзиа назвал в ее честь?

Сейчас, оглядываясь назад, Дзоми понимала, что должна гордиться своими достижениями. Она стала секретарем предусмотрительности. Внесла вклад в победу в заливе Затин, руководила имперскими экзаменами и осуществляла их реформу, создала систему окружных интендантов, призванных противодействовать нечистым на руку чиновникам, надзирала за изысканиями в Императорских лабораториях… Но бесстрастно взглянуть на происходящее со стороны у Дзоми никак не получалось. Устранив один изъян, она тут же обнаруживала десяток новых. Все, что ей удалось совершить, даже близко не совпадало с ее грандиозными замыслами и ожиданиями.

Она не смогла помочь Фиро занять законное место императора Дара и изгнать льуку со своего родного острова; не сумела исправить все несправедливости, свидетелем которых стала. Она постоянно совершала ошибки, переоценила себя, оторвалась от того самого народа, который, как ей казалось, представляет.