Книга Первенцы, страница 98 – Дарья Чернышова

— Наконец-то, – сладким голосом протянул Фирюль. – Я уж думал, эти девчонки никогда не отстанут.

Недолго продлилось уединение.

— Что тебе от меня надо? – устало спросила госпожа.

Злость ее уже остыла, и так скоро распалиться вновь просто не могла.

— Я бы начал с того, что ты все делаешь неправильно, – поучительным тоном проговорил Фирюль. – Петлю надо тянуть назад и немного вверх. Все равно не то, но будет ближе к правде, чем если просто сдавливать. Ты же собралась вешаться, а не просить кого-то задушить тебя, верно?

— С тобой посоветоваться забыла, – огрызнулась госпожа, испугавшись, что это мог видеть кто-нибудь еще.

Фирюль фальшиво вздохнул.

— Действительно, меня ведь так и не повесили, плохой из меня советчик. Но я вообще-то не с этим пришел. Вот что мне скажи: хочешь ли ты стать женой владыки?

«А не того ли ради все эти муки?» – рассудила она, впервые задумавшись о своей – не Итки Ройды – роли в этой истории. Говорят, мол, городская жизнь, в особенности столичная, совсем не такая, как в глуши, а с Отто есть возможность оказаться на самой вершине горы. Еще говорят, большой город сильно меняет человека – вдруг он сможет сделать госпожу из батрачки?

— Чего же еще я могу хотеть? – Она пожала плечами. – Счастья, что ли? Меня ведь уже отдали человеку, который не может любить женщину.

Фирюль понизил голос:

— Если я понял правильно, и это значит «да», то я должен задать тебе еще один вопрос. Ты ощущала когда-нибудь, будто ты – это не ты вовсе?

Она ощутила только закипающий гнев.

— Ты надо мной издеваешься?

— О, и правда, – весело протянул Фирюль. – Виноват, госпожа, не подумал. Но я не это имел в виду. Ты колдунья?

— Что?! – воскликнула она и шикнула на него, вспоминая слова вращающего глазами сельского старосты: «Ни за что нельзя говорить о колдунах. Иначе кого-нибудь могут повесить».

— Да тише ты, тише. Ничего тебе не будет. Я вот тоже колдун.

Испуг немного утих. Она, призадумавшись, аккуратно пригладила волосы. И не без сожаления ответила:

— А я нет.

— Может, просто не знаешь, как это проверить? Ладно, я все равно должен убедиться. Когда-нибудь держала в руках змею?

— Нет, я только… Ай! – охнула она, обжегшись касанием холодной чешуи.

Госпожа не заметила, как Фирюль сунул ей в руки это тонкое извивающееся создание. Змея оказалась на ощупь как ремень из мягкой кожи, но странная живость ее длинного тела жутко тревожила. Не успела госпожа опомниться, как Фирюль взял ее за подбородок и поцеловал в губы.

Она так оторопела от настойчивой наглости, с которой чужой язык забрался в рот, что выпустила из рук змею, яростно оттолкнула Фирюля и тут же утерлась рукавом.

— Ты что делаешь?!

— Жаль. Похоже, и правда не колдунья. Надеялся, ты меня укусишь. Ну, не ты, а медянка.

Змея, наверное, тут же уползла прочь.

— И зачем это все понадобилось? – успокоившись, поинтересовалась госпожа.

— Узнаешь, – заговорщицки шепнул Фирюль. – Плевать, что ты не из наших. Мы с тобой все равно можем друг другу помочь. Встретимся у тебя вечером. – Он коснулся ее руки и со смешком добавил: – Не опаздывай.

Госпожа тоже перешла на шепот:

— Как же мы встретимся? Ко мне придет этот…

— Не придет, – у самого ее уха произнес Фирюль, – я позабочусь.

И он исчез – будто у него выросли крылья, чтобы взмыть в воздух прямо с места. Или это она так разволновалась, что не услышала шагов?