Книга Карлов, страница 125 – Степан Мазур

Как они попадутся? Вопрос интересный. Видимо, роботы не замечали тонких белых верёвок. При зимних условиях они могли отнести их к изморози на камерах наблюдения. Так что расчёт академика был прост: наткнутся.

Оставалось только следить, чтобы сигнальную ракету не активировали любопытные зверьки или заблудившиеся люди. Но с этим полный порядок: вокруг ни души. Температура упала за день до минус тридцати пяти. Попряталось и все любопытное зверье по норкам и прочим укрытиям.

Что будет ночью? Наверняка минус сорок.

Я с тоской думал, что утки уже никуда не долетят. Температура окружающей среды падала невероятными темпами. Мир охлаждался, слушая поступь самого Генерала Мороза, который пройдётся по всей земле.

Он не раз спасал Россию от захватчиков, но… спасёт ли от роботов?

Не радовало то, что на ловушку ушёл охотничий арбалет. С него так и не удалось пострелять. И глядя на замаскированное орудие и тонкую металлическую тетиву, я понял, что выстрелит он лишь один раз.

Для него даже снова пришлось возводить снежную крышу, иначе снегом засыплет всю ловушку. Единственный болт, сорвавшись с древка, как раз и должен был подпалить сигнальную ракету, когда робот наткнётся на верёвки и дернет курок.

Дальше нашим механическим врагам требовалось лишь проявить интерес и подобраться к иглу поближе. Здесь в игру вступал уже тротиловый эквивалент. Пальнёт как танк из пушки — мало роботам не покажется!

Утром проснулся вторым. Было тепло и довольно уютно, учитывая завывания «за окном». Вдруг понял, что слышу звуки метели. Правда, пока только левым ухом. Выбравшись на улицу, посмотрел на часы — минус сорок пять градусов по Цельсию и буря такая, что слепило глаза. Докучающий снег лез под веки.

Куда делся академик? Какой марш-бросок по озеру? Ни один робот в такую метель просто сюда не доберётся! Не пришлёт и небо разведчиков. Их сдует, как всех птиц с небосвода. Лёд на озере встал, больше не желая пропускать камни. Ледяная корка стремительно набирала плотность. Даже ветер не мог помешать замерзать льду как стеклу на мелком озерце.

Плоский как блин, лёд на Байкале был неровным лишь по краям, у берега, где начал первым застывать. До горизонта же он тянулся одним большим зеркалом, которое наверняка слепило бы людей, не засыпай его так неистово снег.

Боже, как же красив застывший Байкал! Пузырьки воздуха, поднимаясь из неведомых глубин, замерзли на неизвестно-долгий срок. А цвет воды и игру света ничем не передать.

Невельской явился к иглу Дедом Морозом: изморозь и сосульки на бороде и в бровях, иней на шарфе на укутанном лице, глаза прикрывали лыжные очки, а подмышкой был лыжный набор.

Вот и подарок! Дошло выходит, письмецо-то!

И тут я заметил, что сам академик тоже скользит по снегу на лыжах, а в руках-рукавицах спортивные палки.

За лыжником на верёвках, что привязаны к поясу, тянется что-то похожее на санки. Но не санки, скорее волокуши. Пластиковые, в каких мусор зимой вывозят или сам снег. Устройство без полозьев. С таинственным грузом в разноцветных пакетах. Будь во мне хоть капля фантазии, я решил бы, что это подарки детям. Но зная Невельского… скорее плутоний или споры сибирской язвы.

Академик дышал с трудом. Я помог соскочить с лыж (для этого ему достаточно было вытащить ноги из валенок, которые намертво крепились к его лыжам), затащил в иглу и принялся кипятить чайник на костре.