Книга Карлов, страница 124 – Степан Мазур

Новое иглу вместе с небольшим кострищем (от чего весь потолок оттаял, а затем заледенел), держало уже температуру в плюс пять. Вырвав же из автомобиля сиденья, мы утеплили и пол.

Следующую ночь можно было спать с приличным комфортом. Этой гостинице я бы выписал три с половиной звезды. Не хватало только мохито и бассейна… с подогревом.

Но что мы вообще здесь делаем? Зачем снова ночуем на Байкале? Почему не уйдём в деревню? Там люди наверняка топят печку!

Поскольку, кивком ответить на эти вопросы академик не мог, то где-то между вывешиванием лампочки от аккумулятора на стену и разглядыванием тающего льда на потолке от костра (вода постепенно стекала по всем стенам, отчего те леденели и приобретали еще большую прочность), я написал вопросы на бумажке.

Благо, ручка у костра оттаяла и буквально жгла руку. Хотелось вновь ощутить себя журналистом.

Как оказалось, Невельской ждал, пока замерзнет Байкал. После чего нас ожидал длительный марш-бросок по льду от села Слюдянки, в районе которого мы сейчас находились, до села Бабушкин, которое располагалось километров за сто двадцать по ту сторону озера, как уверял этот любитель карт и уничтожитель мира.

Как мы пройдем этот путь я даже себе не представлял. Ночевать на льду, строя уже ледяные укрытия? Это будет поход на недели! За один день много по льду и снегу не пройти.

Улыбнувшись обветренным губами, академик написал мне ещё одну записку. Вчитываясь в пляшущие строки, я ощутил, как ускорило ход сердце.

Как оказалось, академик ожидает, пока из Иркутска за нами придут роботы. Ноя уже зарядила их аккумуляторы, и теперь ей оставалось лишь распознать наше местоположение. Едва нас заметят дроны или БПЛА, как нужно бежать.

Спасало лишь то, что город полон не боевых роботов линейки «Скай», а технических и полицейских. Даже самые шустрые роботы линейки «Путы» не развивали скорости свыше двадцати километров в час. Учитывая расстояние от Иркутска до Слюдянки чуть более сотни километров, у нас было примерно пять часов форы после обнаружения.

Я улыбнулся приписке в записке. Академик собирался устроить им «горячую встречу». Весь оставшийся вечер он посвятил установке ловушки с тротиловыми шашками. Мне оставалось лишь наблюдать, как исчезают снаряды из ящика, заботливо извлеченного из автомобиля.

Что ж, не зря с собой везли. Пригодились.

В самом ящике оказалось всего десять снарядов, но каждый весом в четыреста грамм. Так же в комплекте шли восемь запалов и два самозапала — шнуров, пропитанных горючей смазкой и покрытием, напоминающим спичечное.

Связав вместе восемь шашек, Игорь Данилович прикрутил один самозапал к ним. Прозапас осталось лишь две шашки, которые академик распихал по карманам. Сам ящик тут же пошёл на дрова, обогревая наше новое жилище.

Вероятно, в эти часы академик мог рассказать мне много нового о сути ловушки. Но приходилось молчать, так как единственный слушатель был бездарно глухим.

Бродя рядом, порой отвлекаясь от готовки ужина, я лишь смутно догадывался о сути конструкции: в нашем старом иглу поселилась сигнальная ракета из салона автомобиля, к которой был приделан второй самозапал.

Судя по всему, тепловизоры роботов должны были отобразить присутствие тепла, едва она активируется от растяжки. А когда заинтересованные роботы пройдут к иглу, от новой растяжки у входа в иглу активируется и взорвётся уже сама бомба. Причём первая растяжка начиналась на автомобиле, который роботы должны будут обследовать в любом случае, как единственный подозрительный объект на берегу.