Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 47 – Николетта Фэй

Назначения лекаря выглядят почти так же, как те листки, которые мне каждое утро приносили вместе с каплями. Дата, доза, короткая пометка: «возбуждение», «навязчивое стремление проверять отчётность», «повторные обвинения без достаточных оснований». Я провожу ногтем по последней строке. Здесь написано, что после увеличения дозы я стала спокойнее.

Я помню это спокойствие. Оно пахло горечью, оставляло язык неповоротливым и заставляло по десять минут искать дверную ручку в собственной спальне.

— Дозу повышали трижды, — Аделина придвигает лист к свету. — В последний раз она уже превышала обычную для взрослого человека. Кто сообщал лекарю о состоянии госпожи между осмотрами?

Верена отвечает не сразу. За её спиной офицер Морвеля делает вид, что проверяет ремень на перчатке, но не отходит достаточно далеко.

— Я, — произносит свекровь тише. — Иногда горничная. Лекарь просил отмечать перемены.

— И вы отмечали, — я нахожу в приложении её аккуратный почерк. — «Снова требует поднять списки приютов. Обвиняет Палату в исчезновении детей. Ночью пыталась войти в кабинет управляющего».

— Ты пыталась взломать запертый шкаф, — напоминает Верена, и на секунду в её голос возвращается прежняя уверенность.

— Я искала ведомость, которую у меня забрали днём. Наутро вы сказали Кайрену, что я не помню собственных поступков.

Верена вскидывает подбородок. Эта привычка годами заменяла ей повышение голоса.

— Ты действительно многого не помнила. Кричала на слуг, обвиняла лекаря, однажды оставила свечу возле занавески. Я боялась, что ты навредишь себе.

— Вы боялись, — соглашаюсь я и закрываю лист, чтобы ветер не трепал подпись. — Поэтому помогали человеку, после капель которого я переставала соображать. Очень удобный круг: чем хуже мне становилось от лечения, тем больше вы верили, что лечение необходимо.

Снаружи скрипит колесо кареты. Кучер отводит лошадей подальше от серых солдат. Верена смотрит ему вслед, выигрывая несколько секунд.

— Я не знала о карантине, — говорит она. — Распоряжение Кайрена касалось верхнего дома. Когда вчера управляющий сообщил, что тебя заперли вместе с больными детьми, я подняла бумаги.

— Вчера? — Кайрен впервые вступает в разговор. Он стоит рядом со мной, положив порезанную ладонь на край стола. — Мой запрос ушёл из лагеря несколько дней назад.

— До дома дошла только вторая копия. Первую приняли в столичной канцелярии и переслали лекарю для ответа.

Корн записывает время. Я замечаю, как Нельс у него за плечом вытягивает шею к документам, и закрываю папкой лист с маршрутом запроса. Писарь сразу отступает, будто подошёл всего лишь подать чернильницу.

— Вы приехали объяснить задержку? — спрашиваю я Верену. — Или всё-таки поговорить со мной?

Она переводит взгляд на мои волосы, собранные простой лентой, на выцветшее крепостное платье, на связку хозяйственных ключей у пояса. В её доме за завтраком мне подавали украшения к каждому наряду. Здесь никто не замечает, есть ли на мне серьги, зато трое людей за утро спросили, какой склад открыть.

— Я действительно считала тебя больной, Лиана. После смерти Рована наша семья уже пережила одну историю, когда горе и страх… — Верена обрывает себя. — Я видела знакомые признаки. Лекарь подтвердил мои опасения. Я хотела, чтобы ты отдохнула в безопасном месте.