Книга Тёмная Жажда, страница 90 – Юлия Нежная

— Ты знаешь, что произойдет на церемонии? — спросил Луц.

— Обращение, — сказала я, чувствуя, как что боюсь этого. — Они увидят моего зверя.

— И не только.

Свечи, расставленные по комнате, отражались в его глазах, делая их почти прозрачными, как вода в горном ручье. Он смотрел на меня прямо и серьёзно.

— Ты будешь стоять перед ними без одежды, Джули, — его слова упали как камни, тяжёлые и неумолимые. — Так проводят ритуал первого обращения. Нагота — часть традиции. Она показывает, что у тебя нет оружия. Что ты открыта перед кланами, которые принимают нового члена.

В глазах Луца не было насмешки или желания смутить меня — только горькая правда и тень вины за то, что он не может этого изменить.

Перевела дыхание, пытаясь переварить услышанное. Мои пальцы всё ещё сжимали мягкую кисть, и я машинально провела ею по своей ладони, словно ища опору в этом прикосновении.

— Но почему же Виктория мне не сказала? — вырвалось вопрос. Голос прозвучал резче, чем я планировала, но в нём сквозила горечь обиды. — Она могла бы предупредить. Хоть как-то. За эти дни...

Луц опустил голову, проводя пальцем по краю каменной чаши. Свечи дёрнулись от его движения, и тени заметались по стенам.

— Наверное, она думала, что обращение пройдёт в кругу семьи, — сказал он негромко. — Только ваши, без посторонних глаз. Виктория всегда пыталась оградить тебя от лишнего.

Тишина повисла в комнате. Слышно было только потрескивание свечей и моё собственное дыхание.

— Я хочу, чтобы ты сейчас, здесь, в безопасности, почувствовала то, что будешь на церемонии, — сказал Луциан. — Уязвимость. Страх. Стыд. Чтобы на обращении ты могла это контролировать.

— Как ты предлагаешь это сделать? — спросила я.

— Разденься, — сказал он. — Полностью.

От его слов щёки вспыхнули огнём, выдавая моё смущение и злость одновременно.

— Да ты издеваешься!? Ни за что.

Он шагнул ближе и провёл пальцами по моим волосам — медленно, почти невесомо. Затем его взгляд скользнул по лицу, задержался на глазах, спустился к скуле, и он коснулся её большим пальцем, чуть надавив.

— Ты ведь видишь, как меняешься, стала ещё прекраснее? — сказал он с придыханием.

Я сглотнула. Его близость лишала воздуха. Я чувствовала жар его тела, слышала дыхание, видела, как расширяются его зрачки, впитывая каждый мой вздох.

— Так почему же в тебе всё ещё так много от человека? — Его голос стал тише, глубже, и от него по моей спине побежали мурашки, сворачиваясь в узел где-то внизу живота. — Это просто тело, Джули. Выбор за тобой. Я не буду заставлять.

Он ждал.

Верила ли я, что для нас обоих это просто нагота? И это ничего не значит? И не заставит гореть от желания? Нет, конечно. Я чувствовала, как воздух между нами накаляется, как его взгляд прожигает кожу даже сквозь ткань, как он проникает под неё, гладит, ласкает, оставляет следы там, где его руки ещё не касались.

Но я глубоко вздохнула. И начала расстёгивать пуговицы.

Одна. Другая. Третья.

Мои пальцы слегка дрожали, и я видела, как его глаза следят за каждым моим движением. Он не отводил взгляда — и от этого дрожь становилась сильнее, превращаясь в сладкую истому, которая разливалась у меня между ног. Пуговицы поддавались одна за другой, и я медленно, почти вызывающе, спустила ткань с плеч. Она скользнула по коже, задержалась на локтях, лаская меня напоследок, а затем упала на пол мягким шёпотом ткани.