Книга Тёмная Жажда, страница 92 – Юлия Нежная

Его пальцы скользнули ниже — к ложбинке между грудей, к солнечному сплетению. Я выгнулась ему навстречу, не в силах сдерживаться. Тепло стало сильнее, глубже. Чувствовала, как оно проникает под кожу, растекается по венам, смешивается с моей кровью, пульсирует в такт стуку в висках.

— Вторая. Руна принятия. Чтобы зверь и человек слились воедино.

Его движения были плавными, почти гипнотическими. Каждое прикосновение — как вопрос. Каждое движение — как ответ.

— Сейчас эти руны напитаны моей силой, — продолжал он, и голос его звучал глухо, с хрипотцой, которая заставляла моё тело плавиться. — Моей.

Я вздрогнула. В этом коротком слове я впервые услышала не просто желание, не просто страсть — собственничество. Глухое, животное, первобытное. Будто он не просто вкладывал свою силу — он метил меня. Как свою.

Я закрыла глаза. Тепло растекалось по груди, по животу, по спине. Мягкое. Успокаивающее. И одновременно обжигающее. Зверь внутри меня зашевелился. Не от страха — от удовольствия. Он тёрся о мои рёбра, сворачивался клубком у самого сердца, мурлыкал где-то в глубине сознания. Его пальцы продолжали рисовать руны груди, на рёбрах, спускались к животу, и я чувствовала, как влага собирается у меня между ног, как кружево становится мокрым от собственного желания.

Он писал, и я уже не спрашивала, что именно. Он не говорил. Я просто наслаждалась этими ощущениями — тонула в нём, горела, плавилась, исчезала.

Это был танец чувственности. Медленный яд, убивающий здравый смысл.

Он опустился передо мной на колени. Его руки скользнули по моим бёдрам, и влажная линия поползла от талии вниз. Он писал выверенно, выводя сложные узоры на ягодицах. Длинная линия с поперечинами спустилась по всей ноге — от бедра до колена, от колена до щиколотки. А потом снова поднялись выше, к внутренней стороне бедра, и я едва сдержала стон, чувствуя, как он почти касается того места, где хотела его больше всего.

— Теперь спина, — слышу хриплый приказ.

Он встал резко, разворачивая меня сам.

— Руна защиты, — глухой полустон сорвался с его губ, а его пальцы уже выводили линии.

Линии тянулись вниз, тёплая краска собиралась в изгибах позвоночника. Он сделал мазок под лопаткой, провёл большим пальцем вдоль хребта. Я вздрогнула. Луц замер, ощутив это. Его руки остановились на мгновение. Я издала звук — похожий на хнык, мольбу. И он взорвался.

Губы.

Тёплые. Мягкие. Осторожные вначале — и всё более жадные. Поцелуй на лопатке. Потом на позвоночнике. Потом ниже — туда, где его пальцы только что рисовали. Я хотела этого. Я ждала этого. Горячие поцелуи посыпались на мою спину. Он покрывал её ими, словно пытался запечатать каждый нанесённый символ своим дыханием. От его губ по коже разбегались искры, спускались вниз. Я буквально мурлыкала, запрокидывая голову, чувствуя, как его руки скользят по моим бокам, сжимают меня, притягивают к себе.

Он резко развернул меня обратно. Я уже открыла губы, ожидая поцелуя, но он не коснулся моего рта. Вместо этого его губы скользнули по шее — влажные, обжигающие, оставляющие за собой дорожку из огня. Он целовал ключицы, спускаясь к яремной впадине.

Медленно, мучительно медленно, он прокладывал дорожку по моей груди — и когда губы коснулись соска, я выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его плечи. Умелый язык обвёл его, дразня, лаская, посасывая, заставляя меня забыть, как дышать. Влага между моих ног стала невыносимой.