Книга Тёмная Жажда, страница 89 – Юлия Нежная

Ночной город мелькал за окнами, расплываясь в цветные полосы фонарей. В машине было тихо, только гул мотора да моё собственное дыхание. И странное чувство облегчения. Потому что даже если бы я осталась дома — я всё равно не сомкнула бы глаз до утра. А так... так я хотя бы двигалась. Делала хоть что-то.

Я даже не злилась, что он поднял меня среди ночи. Наоборот — внутри разрасталась странная радость.

Когда остановилась у знакомого здания, в груди разлилась странная тягучая тяжесть — смесь предвкушения и тревоги, от которой перехватывало дыхание.

Сегодня ночью «Энчант» мерцал в темноте, как драгоценный камень. Витражные окна горели призрачным синим светом, и даже с улицы было слышно — кафе дышало. Магия ночи пульсировала в его стенах, как живая.

А потом я увидела Ингрид.

Она стояла у лестницы. Ингрид не улыбнулась — она лишь чуть наклонила голову, давая знак.

— Он ждёт, — сказала женщина, когда я подошла. Голос её был ровным, лишённым эмоций. — Сегодня в своей комнате. Второй этаж, первая дверь налево.

Я кивнула, чувствуя, как в груди разрастается странное волнение. Еще ни разу не поднималась туда.

Поднялась по скрипучим деревянным ступеням и толкнула дверь.

Я ожидала холодного места — безликого, пустого, как и его образ, который он так тщательно выстраивал при посторонних. Но комната оказалась совсем не такой.

Я замерла на пороге. Здесь было тесно от вещей: повсюду лежали книги, старые фолианты в кожаных переплётах соседствовали с современными томами; на полках теснились странные статуэтки — звери из дерева и камня, маленькие фигурки драконов, волков и птиц. В углу стояли рамки с фотографиями. Всё это источало тепло и жизнь, словно хозяин комнаты жил здесь веками, собирая каждый предмет с особой любовью.

Я не удержалась и взяла одну из рамок.

На меня смотрела красивая женщина — молодая, с распущенными волосами, запрокинувшая голову в звонком смехе. Её глаза сияли, а на щеках играл румянец. В этом снимке было столько света, что я невольно улыбнулась.

— Кто она? Такая красивая, — выдохнула я, не оборачиваясь.

Луц стоял у стола. В ответ на мой вопрос его голос дрогнул.

— Мама, — сказал он. И это короткое слово прозвучало с таким надломом, будто он произносил его впервые за много лет.

Я поставила рамку на место и перевела взгляд на стол. Там стояла чаша из тёмного камня, внутри мерцала какая-то густая жидкость, отдающая слабым голубоватым свечением. Рядом лежала кисть с мягким, пушистым ворсом. Подошла. Взяла её в руки и провела по щетине. Такая мягкая будто я гладила живого зверька.

Подняла глаза на Луца.

— Ты уже знаешь? — спросила я тихо.

— О том, что совет придет? — он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я надеялся, твоя тётя сможет их отговорить.

Луц шагнул ближе и заглянул мне в глаза. Я заметила: сегодня он снова другой. На первом уроке он был жестоким, почти безжалостным, потом — нежным, утещая касался меня так осторожно, будто я хрустальная. На втором он смеялся, сыпал шутками, а затем в нём вдруг проснулась агрессия, готовая испепелить всё вокруг. Сейчас же он был обеспокоен — глубокая морщина залегла между бровей, и в глазах мерцала тревога. Мне было даже интересно, какую же свою грань он покажет в конце. Чем больше я узнавала его, тем более сложным и многогранным он становился. Его характер был похож на луковицу: под каждым слоем скрывался новый, неожиданный слой. И кажется я хотела готова почистить ее дойдя до самой сердцевины, даже если от неё будут течь слёзы.