Книга Два лица смерти, страница 126 – Эжен Марсэль

— Знаешь, что заявила его мамаша нашему капитану после того, как я доложил о первых результатах расследования? Дословно не скажу, но суть такая: «Пока Дональд был жив, нам приходилось мириться с тем, что он позорит имя Трикстеров, и покрывать все его выходки. Мы не могли допустить, чтобы электорат узнал о его связях с преступным синдикатом, грабежах мелких магазинов и заправок. Вы не представляете, скольких сил и денег нам стоило закрыть всем рты. Даже своей смертью он решил испортить нам карьеру! Если журналисты пронюхают о том, как его убили, — нам конец». Мать века, черт побери! Мы с капитаном даже не знали, как реагировать на такую речь.

Реакция родителей на смерть наследника потрясла и меня. Я всегда считал, что люди у власти охотно потакают своим детям и встают на их защиту при любом раскладе.

— Теперь ясно, почему дело закрыли с формулировкой «убийство в ходе ограбления» и отправили в разряд раскрытых, — протянул я. — А как же групповое изнасилование? О нем ты не докладывал?

— Ты правда думаешь, что Ава Твинн — единственная жертва этих подонков? — искренне удивился моей наивности Беркли. — Нам велели припугнуть Твиннов, если они начнут поднимать бучу, но, как ты знаешь, они промолчали, чем несказанно всех удивили.

— Поэтому Трикстеры объявили ее невестой?

— Ага, а мы не стали дотошно допрашивать их, так, побеседовали и все. К тому же, сам понимаешь, меня устроил такой расклад. Если бы Трикстеры сами так удачно все не прикрыли, пришлось бы что-нибудь придумывать.

— Хорошо. Ты убедился в том, что Адам существует. Почему же сразу его не прижал?

— Ты плохо слушаешь. Во-первых, со слов старика, по условиям сделки жертв должно быть пять. Во-вторых, я столько натерпелся от вот таких богатых ублюдков и их родителей, поэтому решил немного подсобить Аве.

— Так это ты наносил им раны ножом и вырезал знак?

— Ага, и гениталии отрезал. Моя придумка. Классный штрих, правда? — хохотнул он, явно довольный собой. — С Миколсоном помог. Она достаточно поверхностно полоснула его по горлу, не задела нужную артерию — пришлось добить. Правда, чуток перестарался и наделал много дырок в ублюдке. Только с последним, с Пейджем, за ней не успел, сама управилась. Меня в тот день вызвали на другое место преступления, и я никак не мог следить за ней.

— Прекрати говорить «она убила», ты же сам знаешь, что это дело рук Адама.

— Окей, как скажешь. Буду говорить «он», раз тебя так задевает формулировка.

— Значит, ты специально подчистил все сведения об Адаме, еще до майских убийств?

— Конечно. Я ведь возглавлял следствие и позаботился, чтобы в материалах отражались исключительно «правильные» факты. Все шло просто прекрасно, пока…

— Пока я не приехал с версией о Чистильщике?

— Ну да. Я сначала подумал, ты в курсе всей истории. Если я смог раскопать, то и ты тоже. Даже подумывал убить тебя где-нибудь в темном переулке, особенно после твоего заявления о Последователе, ребенке либо Чистильщика, либо одного из следователей. Думал, ты мне так намекаешь, что тебе все известно. Но потом я понял, что ты идиот, да еще и втюрился в подозреваемую. На мой вкус, она страшновата, но любовь, как говорится, слепа.

Я сжал кулаки. Так и хотелось набить его самодовольную морду, но вместо этого я нажал на кнопку, вызывающую конвой. Я не был уверен, что мой трюк сработает, — все-таки я не сотрудник полиции Сиэтла. Оставалось надеяться, что за два месяца я тут примелькался. «Мне нужно выиграть совсем немного времени».