Книга Тьма у трона, страница 46 – Элиот Лилит

— Я так и понял, – невозмутимо откликнулся сановник. – В этой ошибке нет ничего удивительного – мы с его высочеством столкнулись случайно, и он никак не мог предполагать, что за три года из простого секретаря я дойду до моего нынешнего положения. Только при его величестве стало возможным сделать такую головокружительную карьеру с таким головокружительно невыгодным происхождением, как у меня. Да и я сам ничего не сказал его высочеству – мне стало интересно. Ваш вопрос, видите ли, в некотором роде пересекается с моим старым увлечением.

— Старым увлечением?

— Поиском тайного смысла, – снова – без выражения, так, что и не поймешь, шутка это или нет.

Алексей нахмурился:

— Вы что, масон?

Впервые на губах статского советника мелькнула улыбка.

— Нет, что вы. Я священник. Правда, неудавшийся. Но в Александро-Невской семинарии нас учили многому, и еще больше могли почерпнуть те, кто не чурался проводить ночи в обнимку с книгами. Меня всегда привлекала идея, что разгадку будущего можно найти в настоящем. Согласитесь, это был бы самый верный способ избежать огромного числа трагедий.

Алексей, дичившийся любой эзотерики, кроме той, с которой приходилось сталкиваться лицом к лицу, обнаружил, что слушает с жадным вниманием.

— И что же? Нашли вы ответы?

— Ответы я нашел, но их оказалось так много, что установить, какие из них вернее других, оказалось невозможно. После этого я решил, что гражданская служба мне больше по душе.

— Как тут может быть много ответов? – не понял Алексей. – Будущее или можно предсказать, или нет.

— Ну вот например. – Аккуратная белая рука легла на бумаги. – У нас есть один пророк, который сказал истину, и двадцать три, которые ошиблись. Значит ли это, что только один из них обладал пророческим даром? Или, может быть, они все видели будущее, но разное? Может быть, наш мир – повозка, несущаяся по сети дорог и лишь по счастливой для монаха Авеля случайности свернувшая в ту колею, которую видел он? Сможет ли он повторить свой успех, и если да, будет это снова удачей или же умением? В конце концов, можно ли предотвратить предсказанное или, по излюбленным сюжетам греческих трагедий, пытаясь переменить судьбу, мы лишь приводим в движение механизм ее действия? Таких вопросов очень много, граф, и у каждой страны и культуры, даже у каждого автора, находится своя версия.

Алексей потряс головой. От одних только мыслей об этом у него засвербило в висках.

— А по существу вы что-нибудь сказать можете? Есть ли какие-то обстоятельства, при которых пророчества скорее сбываются, чем нет?

— Конечно. Большие трагедии относятся к таким. Хотя, опять же, возникает путаница, когда намеки на произошедшее притягивают буквально за уши или пытаются вписать постфактум. Но я заметил кое-что интересное. Особенную пророческую активность замечают на рубеже веков.

— На рубеже веков? – звучало красиво, а потому вызывало сомнения. – Бред какой-то. Летоисчисление ведь придумано людьми. До крещения Руси мы вели его по-другому.

— Так ведь и пророчества делаются людьми и о людях, – возразил статский советник. – Даже бесы – всего лишь порождения людских пороков. Не было бы нас – не было бы их. Разве удивительно, что на рубеже веков истончается и грань между двумя мирами? Это, можно сказать, научный факт. Я думаю, именно поэтому с вашими больными сейчас происходит то, что происходит. Ткань мироздания так прохудилась, что тьма захватывает мысли и тела тех, кому они уже неподвластны. И шепчет то, что ей угодно, чтобы мы услышали. Возможно, тот огромный разлом повредил грань между мирами так, что в Петербург тьме проникнуть легче всего. К тому же ни для кого не секрет, что кладбища, поля сражений и места крупных трагедий привлекают бесов больше всего, а Петербург сейчас – и то, и другое, и третье. Но время идет, опасные рубежи остаются позади, и жизнь продолжается.