Книга Тьма у трона, страница 43 – Элиот Лилит

Александр проводил поспешившего к карете Беннигсена мечтательным взглядом.

— Удивительно, как все эти старики меня любят, да? Можно подумать, у меня на лбу написано, что мне не хватает отцовского участия.

Алексей оторопело покосился на него.

— Кажется, его величество в последнее время к вам очень благосклонен.

— Да, – легко согласился Александр. – Посмотрим, сколько это продлится. Ты что-то хотел?

Понизив голос, чтобы не слышали топтавшиеся рядом бесогоны, Алексей быстро изложил суть вопроса.

Александр почесал затылок.

— По-моему, ты ловишь ветер. Но я помню, в канцелярии у князя Куракина был очень расторопный молодой человек, на которого вечно сваливали все поручения. Я спрошу его.

— Ваше высочество! – донесся от отряда бесогонов голос Чарторыйского. – Пора ехать.

— Иду! – Александр быстро сжал руку Алексея на прощание. – Не волнуйся, я тебе кого-нибудь подыщу. Но не расстраивайся, если ничего не выйдет, хорошо? Сумасшедшие пророки потому и сидят в крепостях, что они сумасшедшие.

Алексей кивнул, но не смог отделаться от неприятной мысли:

«А сколько людей считают сумасшедшими нас?»

На крещение маленькой Марии Александровны младшим детям разрешили приехать из Гатчины. Великие княжны Мария и Екатерина, вырвавшись из-под цепкого надзора графини Ливен, тут же набросились на отца с упреками за то, что тот ни сам их не навещает, ни им не позволяет вернуться в столицу. Александр и Константин никогда бы не отважились говорить с отцом в таком тоне, но то, о чем великие князья не могли и помыслить, император спускал дочерям со смехом и искренним раскаянием.

— Как только будет достроен Михайловский замок, – обещал он, – мы обязательно снова поселимся вместе. Потерпите еще немного.

Великому князю Николаю почти исполнилось четыре, но рос он так быстро, что на вид ему запросто можно было накинуть несколько лишних лет. Бледный, голубоглазый, со взъерошенными каштановыми волосами, рядом с шумными сестрами он казался мрачным истуканом. Не привезли только младшего мальчика, Михаила, о чем Мария Федоровна не переставала сокрушаться, пока император ее не одернул:

— Ваше величество вольны вернуться в Гатчину в любое время.

Алексей и сам не понимал, зачем Мария Федоровна остается в Петербурге. Неужели так сильно переживает за старших сыновей? Но ведь все, кажется, снова хорошо…

На торжественной церемонии крещения он получил шанс как следует разглядеть дочь Александра. Окунаемая в купель со святой водой, девочка фырчала и извивалась. Чаяния Александра сбылись – на Елизавету Алексеевну дочь была похожа больше, чем на него, но, вернее всего, она удалась в кого-то из немецкой родни великой княгини. Чернобровая, с жиденькими темными волосиками и блестящими черными глазками, от белокурого ангела в ней не было совсем ничего.

Не одного Алексея это озадачивало – многие в церкви переглядывались, недоуменно пожимая плечами. Император хмуро глядел по сторонам, но никого не одергивал, наоборот – сам наклонился к графине Ливен и вполголоса спросил:

— Видали вы когда-нибудь, чтобы у блондина и блондинки родился такой темненький младенец?

Старуха поджала губы.

— Мало ли что господь учудит, ваше величество.

Александр стоял подле супруги с обычной рассеянной улыбкой. Его, похоже, ничто не смущало, так что Алексей тоже успокоился. Александр, может, и наивный, но не дурак. Всяко знает лучше, есть ли почва для подозрений. А раз такой беззаботный, значит, все в порядке.