Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 89 – Николетта Фэй

Агна разворачивает моё серое платье.

— Это возьмём. В лазарете ты в нём ругалась убедительнее.

Агна расправляет мятый ворот.

— Я не ругаюсь с больными.

Она фыркает и запихивает платье в сундук.

— С больными нет. С теми, кто мешает их лечить, ты за пять лет голос натренировала.

Она складывает платье поверх рубашек и садится на крышку, чтобы я застегнула ремни. Её повреждённый висок ещё желтеет под кожей, но от отдыха Агна отказывается. Говорит, что в пограничной лечебнице без неё наверняка перепутали банки, пациентов и мою кружку.

Наутро Арден провожает нас до экипажа Совета. Сам он остаётся в столице. Нужно передать Мареку семейные счета, дать показания ещё по четырём делам и добиться, чтобы фонд для найденных детей не превратился в красивую печать без денег.

Лео узнаёт об этом у ступеней.

— Ты не едешь?

Арден опускается на корточки, оставляя между ними привычное расстояние.

— Сегодня нет. Я закончу здесь и приеду к вам.

Лео хмурится, пытаясь превратить обещание в точную дату.

— Когда?

Арден показывает на пальцах, сколько осталось дней.

— В первый день новой недели. Если мама разрешит.

Лео поворачивается ко мне. Вопрос Ардена тоже обращён ко мне, только он не задаёт его вслух при сыне.

— Приезжай, — говорю я. — Лео будет ждать.

Арден кивает, и я слышу невысказанное: а ты? Отвечать на него сейчас не хочу.

Пока Агна усаживает Лео, Арден помогает мне закрепить медицинские сумки. Один ремень всё время выскальзывает из пряжки. Мы возимся с ним с разных сторон и сталкиваемся пальцами.

— Лиана, — начинает он.

Я отнимаю руку. Жду предложения поехать в замок, обещания отдельного крыла, разговора о втором браке. После вчерашнего «домой» он мог решить, что у нас осталась только одна неясность — где именно поставить мою кровать.

Арден затягивает ремень и проверяет узел.

— Один раз я уже решил за тебя, что наша семья закончилась. Теперь не стану решать, что ты обязана начать её снова.

Готовый ответ застревает. Я столько лет спорила с ним в воображении, что молчание оказывается неудобнее любой ссоры.

— Хорошо, — говорю наконец.

Арден ждёт продолжения, но я молчу.

— Хорошо? — На губах у него появляется усталая складка. — Я ожидал хотя бы замечания, что понял это с опозданием.

Теперь улыбку приходится прятать мне.

— Ты понял это с опозданием.

Он проверяет узел ещё раз.

— Вот теперь узнаю тебя.

Я почти улыбаюсь и злюсь на себя за это. Между нами официальный развод, могила его сына от Марисы, пять потерянных лет Лео и слишком много разговоров, до которых мы ещё не дошли. Одна точная фраза не превращает всё в лёгкую дорогу.

— Я не знаю, чего хочу от нас, — признаюсь я. — Кроме того, что Лео нужен отец, который выполняет обещания.

Арден поправляет край полотнища над багажом.

— Тогда с этого и начну.

Он не просит награды за терпение. Не наклоняется для прощального поцелуя и не ловит мою ладонь. Отступает от экипажа, освобождая мне дорогу.

Лео прижимается к окну. Арден поднимает руку, сын отвечает не сразу, затем показывает деревянного коня. Колёса трогаются. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Арден остаётся на месте, пока мы не сворачиваем за угол.

От столицы до границы несколько дней. Первую ночь Лео просыпается при каждой остановке. Вторую уже соглашается оставить сапоги под лавкой, хотя коня держит под щекой. На третий день спрашивает, знает ли отец, где мы едем.