Книга Развод. Исцеление, страница 3 – Ева Шах

Я поставила перед ним чашку кофе.

Он глянул на часы.

— Не успею.

— Ты же сказал, завтракать не будешь.

— Кофе тоже не успею.

Я кивнула и потянулась убрать чашку, но он уже взял телефон и шагнул к двери.

— Георгий, — позвала я.

Он обернулся. В прихожей, на фоне зеркала, в котором отражались мы оба. Я в домашнем халате, бледная, с распущенными волосами. Он — собранный, дорогой, готовый к жизни, в которой для меня с каждой неделей оставалось всё меньше места.

— Сегодня вечером ты будешь дома? — спросила я.

— Не знаю. Может, поздно.

— У нас годовщина через три дня.

Я не собиралась это говорить. Не хотела напоминать. Но слова уже вышли, повисли между нами, как унижение, которому я сама открыла дверь.

Он моргнул.

— Я помню.

И соврал так спокойно, что у меня заледенели пальцы.

— Конечно, помнишь, — сказала я и улыбнулась. Не ему. Себе, чтобы не расплакаться раньше времени.

Он ушёл.

Дверь закрылась мягко, почти бережно.

Оксана смотрела на меня молча.

Я подошла к окну. Наш двор внизу жил своей утренней жизнью: мамы с детьми, мужчина с собачкой, курьер на велосипеде, дворник в оранжевом жилете. Георгий сел в машину. Не поднял голову. Не поискал меня взглядом. Просто выехал со двора так, будто дома его никто не ждал.

— Поезжай за ним, — вдруг сказала Оксана.

Я обернулась.

— Что?

— Поезжай. Сейчас. Если хочешь знать правду — не сиди у окна, как вдова при живом муже.

— Ты ненормальная.

— Зато не слепая.

Я отвернулась, но её слова уже впились в меня.

Поезжай.

Не сиди.

Узнай.

Во мне боролись две женщины. Одна хотела сохранить остатки достоинства. Другая — остатки семьи. А третья, самая страшная, уже хотела увидеть всё собственными глазами, чтобы перестать уговаривать себя.

— Юль, — тихо сказала Оксана. — Если ты сейчас опять останешься дома, ты потом всю жизнь будешь вспоминать именно это утро. И ненавидеть себя не за то, что он сделал, а за то, что ты испугалась посмотреть правде в лицо.

Я стояла, вцепившись пальцами в подоконник.

Потом резко развернулась, пошла в спальню, сорвала с вешалки платье, джинсы, свитер — всё подряд. Переоделась за три минуты. Руки дрожали так, что молния на сапоге не сразу застегнулась.

— Молодец, — сказала Оксана уже в прихожей. — Ключи взяла?

— Взяла.

— Телефон заряжен?

— Да.

— Если что — звони мне сразу.

Я кивнула.

— И Юль…

Я подняла глаза.

Сестра подошла ближе, взяла меня за плечи и посмотрела так, что у меня защипало в носу.

— Что бы ты там ни увидела, виновата не ты. Запомни это заранее. Иначе потом тебя сожрёт.

Я не ответила. Просто выскочила за дверь, пока не передумала.

На улице было промозгло. Март ещё не решил, быть ему весной или остаться зимой. Воздух был сырой, небо низкое, ветер шёл под воротник так нагло, будто имел на это право. Я села в машину, завела мотор и выехала со двора.

Сначала мне казалось, что я совершаю безумие. Потом — что опоздала. Потом — что, если я его не найду, мне станет легче. Потом — что, если найду, я умру прямо за рулём.

Но я нашла.

Его чёрный внедорожник стоял у частной клиники на Пречистенке.

Я припарковалась через дорогу, так, чтобы меня не было видно сразу. Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на стеклянные двери клиники и не понимала, почему именно клиника. Не ресторан. Не гостиница. Не офис. Клиника.