Книга Развод. Исцеление, страница 10 – Ева Шах

— Уходи, — сказала я.

Он взял пальто.

— Завтра позвоню.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Что — нет?

— Не звони. Не приходи. Не делай вид, что у нас есть «завтра поговорим». Всё уже сказано.

Он усмехнулся одними губами.

— Ты передумаешь.

Я подошла к двери ванной, распахнула её настежь, указывая в коридор.

— Уходи.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Наверное, всё ещё ждал, что я сорвусь в плач, в мольбу, в привычную женскую попытку спасти даже то, что давно сгнило. Но я стояла прямо. Слишком прямо для человека, у которого только что вынули сердце.

Он ушёл в прихожую. Мы слышали, как открывается шкаф, как шуршит ткань, как он достаёт дорожную сумку. Оксана хотела выйти за ним, но я поймала её за запястье и покачала головой.

— Не надо.

— Я ему сейчас такое скажу…

— Не надо. Пусть уходит целым. Мне всё равно.

Но мне не было всё равно. Мне было так больно, что от боли уже делалось тихо.

Через несколько минут он снова появился в коридоре с сумкой в руке. Остановился.

— Юлиана.

Я не ответила.

— Нам всё равно придётся решать вопросы с имуществом, документами, с Дмитрием…

Я подняла голову так резко, что он замолчал.

— Ещё раз назовёшь моего ребёнка этим именем — и я сделаю всё, чтобы ты никогда его не увидел.

Он побледнел.

— Не перегибай.

— А ты уже перегнул так, что назад не выпрямить.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом перевёл взгляд на мой живот. Впервые — осознанно. Не как на проблему. Как на факт.

И в его лице промелькнуло что-то странное. Почти сожаление. Но оно умерло раньше, чем я успела в него поверить.

— Береги себя, — сказал он.

— Не смей.

— Что?

— Не смей говорить это мне теперь.

Он коротко кивнул и ушёл.

Дверь закрылась.

И только тогда у меня отказали ноги.

Я съехала по стене прямо на пол в коридоре, вцепившись пальцами в собственные колени. Оксана упала рядом, обняла меня, но я уже не плакала. Не могла. Слёзы будто замёрзли где-то внутри.

— Юль, — шептала она. — Юль, дыши. Дыши, пожалуйста.

Я смотрела перед собой в одну точку. На коврик у двери. На его идеально ровный угол. На пару песчинок, которые он нанёс с улицы. На то, как ничтожно выглядел мусор от его ботинок рядом с мусором, который он оставил в моей жизни.

— Он ушёл, — сказала я.

— Да.

— Он правда ушёл.

— Да.

— И я беременна.

Тут голос у меня всё-таки сломался.

Оксана крепче прижала меня к себе.

— Да, моя хорошая. Да.

И вот тогда я заплакала.

Не красиво. Не тихо. Не как в кино. Меня рвало рыданиями изнутри. Меня выворачивало наизнанку каждым всхлипом. Я плакала в шею сестры, задыхаясь, цепляясь за неё так, будто тонула. Может, я и тонула. Просто вода была невидимой.

— Я не хочу этого, — выдавила я сквозь слёзы. — Не хочу так. Не хочу быть второй беременной от одного и того же мужчины. Не хочу делить даже это. Не хочу, Оксан. Не хочу.

Она гладила меня по волосам.

— Тихо. Сейчас ничего не решай. Только не сейчас.

— Я ненавижу его.

— Имеешь право.

— Я его так любила.

— Я знаю.

— Я всё для него делала.

— Знаю.

— Почему этого оказалось мало?

Оксана отстранила меня от себя и заставила посмотреть ей в глаза.

— Потому что проблема не в тебе.

Я замотала головой.

— Не говори так из жалости.

— Это не жалость. Это правда. Есть люди, которым сколько ни дай, им всегда мало. Ты могла быть красивее, моложе, богаче, веселее, тише, громче, умнее, глупее — любой. Он всё равно пришёл бы к этому, потому что у него внутри дыра. И он затыкает её чужими жизнями.