Книга Развод. Исцеление, страница 12 – Ева Шах

Под утро телефон на тумбочке вспыхнул сообщением.

Я потянулась, взяла его.

От Георгия.

«Завтра пришлю юриста. Нам нужно всё оформить спокойно. Ради детей».

Я смотрела на экран так долго, что он снова погас.

Потом включила и медленно напечатала ответ:

«Ради детей ты должен был держать себя в руках раньше. Юриста присылай. Но спокойно уже не будет».

Я отправила сообщение, положила телефон экраном вниз и наконец закрыла глаза.

А в семь утра меня разбудила новая волна тошноты и звонок в дверь.

На пороге стояла незнакомая женщина в светлом пальто.

Та самая.

Людмила.

Я открыла дверь и не сразу поняла, почему мир не покачнулся. Наверное, потому что за последние сутки он уже рухнул столько раз, что дальше было некуда.

На пороге стояла она.

Людмила.

Светлое пальто, прямые волосы, большие серые глаза, тонкий нос, губы без яркой помады. Слишком юная, слишком гладкая, слишком аккуратная для той бури, которую она принесла в мою жизнь. Она держала обеими руками ремешок сумки, будто пришла не к женщине, чей дом треснул из-за неё, а на собеседование, где хотела понравиться.

Я молча смотрела на неё. Она — на меня.

Где-то за спиной послышались шаги Оксаны.

— Кто там?

И тут она увидела гостью.

Я почувствовала, как воздух в прихожей натянулся, как канат перед разрывом.

Людмила первой отвела взгляд. Потом снова подняла.

— Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Юлианой.

Оксана хрипло усмехнулась.

— Серьёзно? А мне нужно миллион долларов и отпуск на год. Дальше что?

Я не шевелилась. Только смотрела. На её лицо. На шею. На тонкие пальцы. На живот — пока ещё плоский, почти детский. Семь недель. Семь недель счастья, на которое она имела наглость прийти ко мне ногами.

— Георгий прислал? — спросила я.

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

Она сглотнула.

— Я сама приехала.

— Как смело.

Оксана уже открывала рот, чтобы сказать что-то страшное, но я подняла руку, останавливая её. Мне вдруг стало невыносимо любопытно, что именно может хотеть от меня женщина, которая спала с моим мужем и носила его ребёнка.

— Заходи, — сказала я.

Оксана резко повернулась ко мне:

— Ты с ума сошла?

— Заходи, — повторила я, не сводя взгляда с Людмилы.

Та шагнула в квартиру. Осторожно. Будто дом мог отторгнуть её прямо с порога. И правильно мог бы.

Я закрыла дверь.

Мы прошли на кухню. Я села за стол. Оксана осталась у окна, сложив руки на груди. Людмила стояла посреди кухни и выглядела так, будто только сейчас начала понимать, куда пришла. Здесь висели наши чашки. Здесь стояла моя орхидея. Здесь лежало полотенце, которое я вчера меняла. Здесь пахло домом, которого она касалась через моего мужа, но никогда не имела права видеть изнутри.

— Садись, — сказала я.

Она села. Край стула заняла так, будто в любую секунду готова была вскочить и бежать.

— Я слушаю, — произнесла я.

Она сжала пальцы.

— Я не хотела, чтобы вы узнали так.

Я даже улыбнулась.

— А как бы тебе хотелось? Открыткой? Коробкой конфет? Фото с УЗИ?

Она побледнела.

Оксана фыркнула:

— Юль, я её сейчас сама вынесу.

— Не надо, — сказала я. — Пусть говорит.

Людмила опустила глаза.

— Георгий сказал, что вы давно чужие друг другу.

— Вот как.

— Он сказал, что у вас давно нет семьи. Только привычка. Что вы живёте вместе из-за ребёнка и потому что вам обоим так удобно.