Книга Развод. Исцеление, страница 7 – Ева Шах

Он ответил не сразу.

— Двадцать четыре.

Я закрыла глаза на секунду. Двадцать четыре. Мне тридцать шесть. Мы с ним прожили почти пятнадцать лет. Нашей дочери было тринадцать. А его новой любви — двадцать четыре. У неё, наверное, ещё кожа пахла юностью. Наверное, она смотрела на него снизу вверх. Наверное, восторгалась каждым словом, которое я уже знала наизусть. Наверное, для неё он был не усталым мужчиной с привычкой контролировать всё вокруг, а сильным, зрелым, надёжным. Таким, каким когда-то он показался мне.

— И она беременна? — спросила я.

Он не отвёл взгляда.

— Да.

Оксана шумно втянула воздух.

— На каком сроке?

— Семь недель.

Семь недель.

Я машинально прижала ладонь к животу. Почти незаметно. Почти. Но Оксана увидела и побледнела ещё сильнее.

Георгий этого жеста не заметил. Или не придал ему значения.

— И что дальше? — спросила я. — Ты собирался мне сказать? Когда? После родов? На крестинах? Или планировал, что я сама как-нибудь догадаюсь, когда ты начнёшь делить между нами праздники?

— Я собирался решить это цивилизованно.

— Цивилизованно? — я снова рассмеялась. — Это как? Вышвырнуть меня в красивой упаковке? Переписать часть имущества, дать отступные и объяснить, что так бывает, Юлиана, не драматизируй?

Он сжал губы.

— Не утрируй.

— Я утрирую?

— Да. Потому что всё можно было обсудить без сцены.

Я шагнула к нему ближе.

— Сцена началась не сейчас. Она началась в тот момент, когда ты полез в другую женщину, а потом лёг со мной в одну постель.

На его лице мелькнуло бешенство.

— Следи за словами.

— Почему? Они тебе неприятны? А мне, думаешь, приятно? Мне, по-твоему, очень легко представлять, как ты держал её, целовал, гладил ей живот, пока я дома выбирала тебе рубашки и оплачивала жизнь твоей дочери своим временем?

— Не начинай про жертву, — отрезал он. — Ты жила в хорошем доме, ни в чём не нуждалась, ни дня не думала о деньгах. Всё это я тебе обеспечил.

Я замерла.

— Вот как.

— А как ещё? — пожал он плечом. — Ты много лет не работала. Потом вышла на свою символическую должность у Оксаны в салоне, только чтобы не сойти с ума от скуки. Но не делай вид, что ты тянула на себе семью.

Слова ударили наотмашь.

Я действительно последние два года вела администраторскую часть в салоне Оксаны и Людмилы Рыбиной — её подруги и партнёрши. Не от великой карьеры, а потому что мне хотелось хоть куда-то выходить из дома, говорить с людьми, чувствовать себя не только женой и матерью. Георгий тогда снисходительно разрешил. Именно разрешил. Сказал: «Если тебе так надо поиграть в независимость — играй». Я проглотила и это.

— То есть я должна ещё и благодарить? — спросила я тихо.

— Я не об этом.

— Нет, именно об этом. Ты сейчас стоишь передо мной и пытаешься объяснить, что твоя измена — следствие моего неудобного существования рядом с тобой. Что я не такая, не живая, не сексуальная, не интересная, не лёгкая. А ты, бедный, был вынужден искать жизнь на стороне.

Он провёл ладонью по лицу, явно раздражаясь, что разговор шёл не по его правилам.

— Я никого не собираюсь делать виноватым.

— Ты уже сделал.

Оксана резко сказала:

— Всё, Юля. Хватит. Он тебе сейчас ещё расскажет, что ты виновата в его ребёнке.

Но я не могла остановиться. Во мне прорвало всё, что копилось слишком долго.