Книга Иллюзия падения, страница 126 – Лия Аструм

От переизбытка информации не могу сфокусироваться на чем-то одном. В мозгу землетрясение, а следом сжигающая все нейроны лава.

— Зачем ждала так долго? – невесело усмехаюсь я.

— Личная выгода, Лейквуд. Страховка не покрывала лечение мамы, и щедрый ты подвернулся весьма кстати. Вы, богатенькие, такие забавные. Думаете, за деньги можно купить все? Не все!

— Получается, тебя – можно, – несмотря на всю внутреннюю вакханалию, говорю твердо, выбешивая стоящих вокруг меня гоблинов. – А секс, я полагаю, – это приятный бонус для жертвы?

— Немного увлеклась. Ты красивый, жаль, что больной.

Воздух становится кислым. Он попадает внутрь и, наподобие углекислого газа, отравляет. Вызывает головокружение, тотальное несварение. Не дает затянуться ране, умышленно нанесенной невидимым ножом в руках Рио.

Нет, Рио здесь больше нет. Глядя на девушку с растрепанными яркими волосами, воинственной позе и горящими гневом глазами, на ум приходит только одно сравнение: червонная королева из сказок Льюиса Кэролла. Агрессивная, властная и деспотично неумолимая. В пугающем образе с кучкой преданных комиков она пришла казнить неугодного меня.

— Мне изначально говорили, что с тобой не все в порядке. По правде сказать, я ожидала сенсации, а ты всего лишь бежишь в душ, не успев толком потрогать свой член.

Парни единогласно взрываются хохотом. Звук несколько секунд долбит по нервам, а затем отдаляется, теряется на фоне надвигающегося навязчивого суждения. Нет-нет. Только не сейчас!

Становится жарко. Ладони влажнеют. Липнут. Пульс подскакивает до критической отметки, мечется в артериях, пытаясь прорваться наружу. На лбу выступает пот. Капли множатся, стекают пузырями прямо на губы. Я пробую знакомый вкус собственной паники.

Грязь. Снаружи. Внутри. Вместо кислорода – песок. Он битком засыпается в легкие. Царапает и пахнет плесенью.

Мне плохо. Мне чертовски плохо. А еще безумно страшно.

— Порой меня дико напрягало, что на грани оргазма ты срывался в уборную. Обламывал кайф. Но ничего, – Бейкер безразлично пожимает плечами, будто переела конфет, а не вытащила наружу все дерьмо, от которого я старательно пытался отмыться несколько лет. – Надеюсь, со следующими своими партнершами ты будешь более внимательным. Девочки любят полную отдачу. Странно, что тебя этому не научила твоя мачеха.

Смех обрывается. Смывается волной тишины, в которой все, что я слышу, это ломано крутящийся вопрос: “Как. Она. Узнала?”

— А наш чистоплотный малыш, оказывается, бунтарь, – насмехается неизвестный парень слева. – Трахает молодую мачеху. Хотя видел ее пару раз. Зачетная телка.

— Не удивлюсь, что они ее всей семьей натягивают, – сплевывает на землю тот, что справа. – Больные ублюдки.

— Вряд ли. Младшему шестнадцать.

— А что, в шестнадцать член еще не стоит?

Очередной гадкий смех. Он теряется в ощущении полной беспомощности. Кожа под футболкой мокрая, скользкая. Мне безумно хочется ее содрать вместе со следами – разводами спермы, вбиваемыми юрким языком Розали. Мозг транслирует душевую кабину, внушает желание добраться до нее любимыми путями, докрутить термостат до кипятка и до ожогов натереть каждый дюйм испачканного тела. Иначе я захлебнусь в собственной мерзости.

— Не знал, что ты мазохистка, Рио, – выходит сипло, на полувдохе. Все самообладание рассыпалось под натиском родной обсессии. – Мучала себя весь год ради таблеток? Ты могла меня просто попросить. – Задыхаясь, расстегиваю пуговицы на поло, тяну ворот. Отчаянно ищу хоть один намек на ложь на ее безупречном, изуродованном издевкой лице. – Мстишь за Розали? – Я быстрее поверю в это, чем в то, что Ариэль такая гнилая.