Книга Иллюзия падения, страница 127 – Лия Аструм

— Не надумывай собственной значимости, Лейквуд. Мне насрать, кого ты представлял, пока неумело трахал меня. Моя гордость не задета. Я не влюбляюсь в богатеньких сумасшедших мальчиков, боящихся собственной ширинки. Секс – всего лишь секс, – Бейкер встает рядом, обдувая знакомым дыханием мое лицо. Готовится добить. – К личной выгоде можешь добавить жалость. Она – причина моего бездействия. Я не люблю обижать слабых, и поэтому ты оставался цел. Но у всего есть срок. И срок моего великодушия истёк.

Ариэль отходит, надевает капюшон, скрывая взгляд. Что-то не сходится, звучит бредово и совсем непохоже на нее.

— Слышал, ты ловишь панику от грязи, – тянет Фриц, качая уродливой головой. – Так готовь психику, мальчик с игрушечным членом, сегодня мы накормим тебя ей по самые гланды.

— Тебя что, бойфренд бросил? Прости, чувак, я не по этой части.

Шучу, а воздуха почти не осталось. Мне срочно нужно к машине, к заветным таблеткам, припрятанным в бардачке. Но мне быстрее переломают ноги, чем позволят осуществить задуманное.

— Осторожнее, сопляк. Мы ведь и обидеться можем, – рычит тот, что слева.

— Вы и так обиженные. Жизнью и умом. Вы – слой бедности. Паразитирующий и обозленный на тех, кто выше вас на целую ступень эволюции. Ваша планка – организовать БДСМ-встречу без стоп-слова. Собственно, я не против. Начнем?

Бью первым четко Фрицу в скулу. Саймон, не ожидавший от меня такой прыти, отшатывается, а в следующую секунду мой затылок взрывается огнем. Полностью дезориентированный валюсь на колени, врезаюсь ладонями в землистое месиво. Перед глазами хороводом кружат мазутные пятна. Боль расплывается по задней части головы и перетекает вперед. Вонзается в лоб острыми иглами, пульсирует. Сжимаю пальцы, чувствуя, как между ними просачивается склизкая жижа.

— А вот и наш юморист вернулся, – будто издалека раздается глухой голос Фрица и следом грубое: – Приступайте.

Первый пинок прилетает в левый бок, второй – в бедро. А дальше – не разберешь. Удары сыплются один за другим, плодя по телу очаги острой боли. Группируюсь, прячу голову между локтей, стараясь защититься, но ублюдки звереют еще больше. Целенаправленно бьют в лицо, прямо по рукам. Пальцы хрустят, как хлебные палочки. Кричу или хриплю. Я или кто-то. Ничего не различаю. Печет. Везде. Взрывается и натужно горит каждая клетка тела. Давлюсь кашлем и чем-то соленым.

— Больше не хочешь шутить, сука! – беснуется Саймон, и я уверен, что воткнувшийся мне возле правого виска шип принадлежит его ботинку. – Верно, урод, ты гораздо приятнее немым.

Сознание притупляется, размазывается прыгающими чёрными кругами, а из носа хлещет кровь. Она смешивается с горечью земли, заливает горло, застревая в нем непреодолимой дамбой. Не могу сглотнуть, не могу сделать вдох. Что-то мешает. Ребра стонут, любое движение – как бег по углям. Руки сами ползут вниз, хотят найти, обезвредить, неразумно ослабляя защиту.

— Саймон, стой!

Чей-то крик глушится ворохом адской боли, пронзившей мое правое ухо. Меня отбрасывает на спину. Лицо сводит, глаза засыпает землей. Все звуки исчезают. Остается только один – нарастающий, гудящий, четвертующий черепную коробку.

Хватаюсь за голову. Выключите! Выключите сейчас же! Ору, но не слышу голоса. Я онемел, я оглох. В ушную полость, словно вогнали раскаленную иглу, и она пытает, раздирает агонией. Скребу ногтями кожу, хочу ее достать. И не выходит. Выдыхаюсь. Не ощущая ударов, лежу неподвижно. Заторможенно моргаю и не сразу различаю владельца нависшей надо мной тени.