Книга Король Гарлема, страница 77 – Саша Южный

Я встал и, сопровождаемый взглядом Эдгара, пошел спать.

* * *

В пятницу, в десять часов вечера, в бар неожиданно повалил народ. В двадцать три ноль-ноль все места в зале были заняты, и я направил непрекращающийся поток посетителей на террасу. К двенадцати ночи и она была забита до отказа, а на улице, возле входа в бар, стояла толпа желающих. Фред, Хосе и даже Витус, присутствующий в баре, растерянно переглядывались. Такого наплыва посетителей они еще не видели. Один лишь я чувствовал себя как рыба в воде. Увидев в толпе Боде с супругой, я пошире распахнул дверь бара, оттеснил назад наиболее напористых личностей и махнул ему рукой. Боде, держа за руку жену, стал пробиваться ко мне сквозь людскую массу. Это удавалось ему с трудом.

— Пропустите! Пропустите! Ангажемент! – помогал я ему голосом.

— Спасибо, дорогой! – господин Боде поправил на себе костюм и протянул мне руку, а его жена признательно улыбнулась.

Я усадил их на диванчик.

— Что случилось, чико? – удивленно произнес Боде, озираясь вокруг. – Почему сегодня у вас столько народа?

Я нагнулся и стал кое-что шептать ему на ухо.

Боде рассмеялся.

— Браво, чико! Это же надо догадаться выключить свет!

Я оставил чету на попечение Фреда и, отойдя в сторону, еще раз осмотрел зал. Мужчин и женщин сегодня было примерно поровну. Не скажу, что это очень частое совпадение в нашем заведении, да и в жизни вообще.

Я вышел на террасу. Здесь дух вакханалии ощущался слабее. Его как бы сносило свежим океанским бризом, но публика сидела словно перед красным занавесом, в ожидании, что он вот-вот поднимется, они увидят блистающий порок и приобщатся к нему. Эти люди вполне могли пойти в какой-нибудь откровенный бордель, но все, что произойдет в нем, было им известно заранее, и там не витал вкус авантюры и дух свободной охоты. Я все больше проникался уважением к тонкому замыслу братьев.

Оркестрик, состоящий из черных, сгрудился в углу террасы и негромко наигрывал джаз. Эдгар время от времени приглашал их поиграть в своем заведении. Увидев меня, Николсон, саксофонист и лидер группы, крикнул в микрофон:

— Русский, хочешь «Очи черные»?

Я кивнул. Оркестрик тут же смолк, и Николсон, импровизируя, вывел на саксофоне чистую, жгучую мелодию. Я задержал дыхание, а по затылку пробежали мурашки. Мелодия сочилась, как слезы ангела. Потом я вернулся в бар.

У стойки появилась Зоя. Она села на высокий табурет и выставила вперед свои неизменно красивые ноги.

— Привет! – сказал я, подойдя к ней.

— Привет? – ответила она.

Зоя всегда, в любое время суток выглядела хорошо, если, конечно, не считать некоторой затравленности во взгляде.

— Ехала бы ты домой, Зойка, – сказал я.

— Тащиться в Квинс среди ночи?! – удивленно уставилась она на меня.

— В какой Квинс! В Россию!

Зойка отставила в сторону чашку с кофе.

— Мне двадцать восемь, Алекс, и менять теперь что-то поздно. Остается либо победить, либо сгинуть. Через два месяца съезжу в Голливуд в последний раз и, если не получится, закрою эту тему.

— Сколько у тебя уже было таких попыток?

— С десяток, не меньше, – ответила Зойка.

— Да! – сочувственно протянул я и тут же метнулся к Тайо, которая выводила из глубины зала какого-то рыжего двухметрового мужика.

Он был пьян в лоскуты, но тем не менее крепко держал за руку Тайо и каким-то чудом сохранял равновесие.