Книга Король Гарлема, страница 79 – Саша Южный

— Алекс? – неожиданно раздался в темноте голос Витуса. – Кто это со светом балуется.

— Это я Ильгама попросил. Включить?

— Пускай, – сказал Витус. – Кстати, сегодня тройная выручка.

Я повернулся лицом в сторону подсобки, где был рубильник, и позвал:

— Ильгам, ты где?

— Здесь я! – неожиданно близко зазвучал его голос.

— А мы думали, что тебя уже где-нибудь насилуют, – сказал Витус.

Монгол только шмыгнул носом где-то слева от моего плеча и ничего не сказал. Потом раздалось бульканье, мой нос уловил запах виски, а голос Витуса произнес:

— На, Ильгам, утешься. Это самое дорогое, что есть в баре. Тебе тоже плеснуть? – на сей раз Витус обращался ко мне.

— Каплю! – ответил я и тут же почувствовал, как мне в руку ткнулся стакан.

— А мне можно? – раздался в темноте голос Хосе.

И ему в ответ тут же раздалось новое бульканье.

Потом хлопнула дверь с террасы, и до нас донесся голос Фреда:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

— Давай сюда, Фред, тут наливают на дармовщину, – позвал его монгол.

— Дармовщина! – со вкусом произнес Фред. Он знал, что обозначает это русское слово, и стук его каблуков стал приближаться к стойке бара.

Мы пили молча, в полной темноте. Из зала до нас доносились легкая возня и нежные стоны. Мы не видели лиц друг друга, но каждый из нас понимал другого. Мы были солидарны с тем, что происходило сейчас в баре. Темнота, смешанная с запахом виски и женскими вздохами, возбуждала и объединяла нас, пятерых одиноких мужчин. Пятерых потому, что американская жена Витуса была еще хуже, чем одиночество.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, я налил себе полстакана красного вина, чтобы лучше спалось, и вышел на террасу. Дождь лупил по ней длинными косыми струями. Некоторое время я наблюдал, как от края океана в небо ползет испачканный тучами рассвет, а потом посмотрел на свой стакан – он был полон дождя. Выплеснув из него воду вместе с вином я, вернулся в бар.

Я поднялся к себе, разделся и лег, думая о том, что как только Эдгар полностью придет в себя после ранения, наша экспедиция отправится на Гаити. Пока мой шеф находился у себя дома под присмотром врача-эмигранта.

Во сне мне явилась Лерка, а за ней и все остальные, живые и мертвые. Чепер что-то негромко говорил мне, я напрягал слух, но никак не мог разобрать его слов, потом пришла Зарина в обнаженном виде, за ней Сева, Парадокс и даже Директор.

* * *

Проснулся я взбудораженным, поняв, что больше уснуть мне не удастся, встал и спустился вниз. Сола поставила передо мной чашку кофе. Глотая его, я молча наблюдал, как в щель между окном и портьерой сочится грязноватый свет дня.

Потом входная дверь распахнулась, и в ее проеме возник Витус с зонтом в руке. Пройдя к стойке, он молча кивнул мне и попросил у Солы виски. Та налила ему обычную порцию – на два пальца. Витус, не говоря ни слова, забрал у нее бутылку, набулькал себе полный стакан и тут же залпом осушил его. Сола молча покачала головой, проворчала что-то насчет русских и отошла в сторонку. С минуту Витус сидел неподвижно, ожидая «прихода», потом обмяк и произнес первое слово:

— Сука!

А затем полез за сигаретами.

Я одобрительно кивнул и покосился на Солу. Но оказалось, что это к ней не относится. Витус имел в виду свою американскую жену. «Американская жена» – это было его собственное выражение. «Моя американская жена», – так он и говорил.