Книга Король Гарлема, страница 78 – Саша Южный

Вдвоем с Тайо мы выволокли его к стоянке такси. Увидев клиента, таксист засуетился. На пару с ним мы загрузили рыжего в чекер.

— Ты едешь с ним? – спросил я у Тайо, глядя, как здоровая волосатая лапа, вытянувшись из машины, крепко сжимает тонкое запястье негритянки.

— Да! – ответила она.

— Счастливо! – сказал я и направился обратно в бар.

— Алекс! – окликнул меня по-русски один из таксистов, харьковский еврей Ландисман. – Скоро там еще кто-нибудь созреет?

— За полчаса кто-нибудь дойдет до кондиции, – заверил я его. – Жди!

— Хорошо, Алекс, – закивал Ландисман. – Тогда я к черному входу подъеду.

Глаза таксиста были просящими и красными от недосыпа. Ему приходилось нелегко: жена, двое детей, плохое знание Нью-Йорка и не очень хорошее – английского. Я часто выручал его, выводя клиентов через черный ход, где уже стоял чекер Ландисмана.

Я кивнул, вернулся в бар и попросил Хосе сварить кофе.

В зале, между тем, кипела настоящая буря страстей, которая отбрасывала проигравших к периферии, то есть к стойке бара, где они подбадривали себя двойными дозами спиртного и с высоты табуретов отыскивали в зале новый объект вожделения. Я искренне желал им удачи.

Временами между такими неудачниками как бы случайно вклинивались наши «ангелы спасения». Девушки не предлагали себя, а, заказав кофе, болтали о чем-то, спокойно ожидая, пока взгляды мужчин не станут заинтересованными. Когда подобный прием проделала Роза, и ею заинтересовался невзрачный тип, неуверенный в себе даже после третей порции виски, я понял, что клиент для Ландисмана созрел.

— Выйдете через черный ход, – негромко обронил я за спиной Розы.

Она кивнула в ответ.

— Алекс! – окликнула меня Зоя. – Постой возле меня, а то от кавалеров отбоя нет.

Я встал рядом с ней, не переставая наблюдать за залом.

Роза ушла с клиентом через несколько минут, а у стойки появились две студентки, подрабатывающие проститутками. Обе белые, веснушчатые и туповатые для той игры, которую вели с мужчинами наши штатные девочки.

Потом вернулась Тайо, очень довольная. Вскоре она ушла с другим клиентом, а я вдруг обнаружил, что девчонки хорошо поработали и теперь в зале чувствуется дефицит мужчин. Я выгнал из бара студенток и вышел вслед за ними на улицу. Было около четырех часов утра. Когда я вернулся обратно в зал, из-за столика поднялась женщина лет тридцати в длинном, сильно декольтированном платье и направилась ко мне. Ее слегка пошатывало.

— Почему не выключают свет? – спросила она слегка заплетающимся языком. – Все ждут.

Несколько мгновений я непонимающе смотрел на нее, а потом снова обвел глазами зал и вдруг понял, за каким чертом в нем в такое время еще полно народу, который весь без исключения пьянее пьяного. Раньше в столь поздний час здесь оставалась от силы одна четверть посетителей.

— Сейчас погаснет! – пообещал я и направился в посудомойку.

— Ильгам, ты знаешь, где главный рубильник?

Монгол уже разделался с посудой и теперь дымил сигаретой, с удовлетворением оглядывая горы чистых стаканов и блюд. Он повернулся ко мне и кивнул.

— Пойди выруби.

— Не влетит? – флегматично осведомился Ильгам, поднимаясь с табурета.

— Не влетит!

Я не дошел до стойки самую малость, когда в баре погас свет. Темнота сначала медленно, потом все решительней стала наполняться шуршанием ткани, нежными, едва слышными вздохами и другими звуками, о происхождении которых нетрудно было догадаться.