Книга Зеркала и отражения, страница 96 – Игорь Москвин

В предыдущей телеграмме Коцинг кратко описал свои поиски. В первую очередь сообщил о модистке Серовой, которая опознала предъявленное платье, подтвердив, что оно сшито в её мастерской. Но по фотографической карточке не смогла опознать девицу, сказав: «Вроде бы похожа, а вроде бы и нет». Потом рассказал о Екатеринах Матуниных и о встречах с ними, а в самом конце описал исчезнувшую племянницу Михаила Тимофеева. Пришлось при отсылке раскошелиться. Про себя Яков Яковлевич посетовал, почему телефонную линию не провели из Новгорода в Тихвин. Всё приходится делать по старинке – и письма писать, и телеграммы отправлять.

Когда Шереметевский обдумывал своё ответное послание Коцингу, в голову ему неожиданно пришла одна не совсем удачная, как сперва посчитал Леонид Алексеевич, мысль, – но спустя несколько минут он начал верить, что в ней есть рациональное зерно.

— Руфим Иосифович, как вы думаете, а не пытается ли убийца отвести от себя подозрение, похитив газеты?

Доктор Сеневич наморщился, отчего его лицо стало больше походить на сушёное яблоко.

— Каким это образом?

— Сколько подписчиков «Новгородского листка» в городе?

— Могу назвать точную цифру.

— И какова она?

— Двести девяносто семь.

— И откуда такая точность, Руфим Иосифович?

— Леонид Алексеевич, я же не первый год живу в Тихвине. Знаю наших обывателей.

Шереметевский покачал головой, выказывая удивление такими познаниями, но Сеневич не выдержал и хихикнул:

— Мы с почтмейстером приятели.

— Разыграли вы меня, любезный доктор, – петербургский чиновник рассмеялся вслед за эскулапом. – Значит, подписавшихся на «Новгородский листок» почти три сотни. Тогда моя версия об «отводе глаз» в корне неверна.

— Отчего же? У вас, Леонид Алексеевич, теперь есть возможность – если, конечно, убийца местный, – среди подписчиков разыскать подходящего под описание мужчину.

— Возможность есть, но мы упускаем время. Вы понимаете, что каждого надо будет рассмотреть под микроскопом? Проверить у всех алиби, – Шереметевский покачал головой.

— Допустим, не всех, а только, повторюсь, подходящих под описание.

— Руфим Иосифович, всё равно надо проверить триста человек. А вдруг у кого-то из них есть приятель, который берёт у него газету для чтения? Вы не исключаете такого варианта?

— Нет.

— Это один из примеров, но даже в этом случае мы погрязнем в проверках, и возможно, не добьёмся никакого результата. Поймите, я не против такой проверки, но вдруг убийца – не местный уроженец и приехал сюда на время? К этому варианту мы вернёмся, если не будет иных. А сейчас подождём моих помощников, у каждого из них наверняка есть новости. Яков Яковлевич – один из опытнейших сотрудников, ну и Роман тоже умеет докопаться до сути. А газеты мы используем как последний вариант, если иных не будет. Давайте лучше посмотрим объявления – что в них есть такого, ради чего стоило похищать газеты из библиотеки. Хотя, Руфим Иосифович, – медленно произнёс Шереметевский, сощурив глаза и глядя поверх головы доктора, – возможно, номера уничтожены, чтобы именно на них мы обратили внимание…

— То есть для отвлечения вас от потенциальных жертв?

— Именно так. Я пока не знаю, но что-то мне подсказывает, что последний вариант верен.

Исправник Гречёв вызвал к себе на дом надзирателя Цецуру. Заперся с ним в кабинете, чтобы посторонние уши не слышали разговора.